— Я точно не собираюсь быть паинькой, — протянул он с такой выразительной, многообещающей интонацией, что под ложечкой засосало. Появилась восторженная мысль, что я вообще-то не против, если он сейчас передумает демонстрировать примерное поведение и мы повторим восхитительные вещи, что делали по дороге в пансион, укрытые темнотой каретного салона, но уже без слоев одежды.

Из коридора до нас донеслись женские голоса. Прилично напрягшись, я прислушалась к копошению и прижала палец к губам, призывая Ноэля не демонстрировать дар речи. Наступила тишина, а потом в дверь грубо и требовательно постучали, заставив меня вздрогнуть. Казалось, снаружи нас пытаются накрыть десять хмурых мужиков, но раздался голос одной-единственной Зои:

— Чарли, ты дома? Открой!

Дверная ручка заходила туда-сюда. Мы с Ноэлем переглянулись.

— Она ее вскроет? — едва слышно уточнил он.

— Не знаю! — В панике я подхватила с кресла его пальто: — Прячься в ванную! Не понимаю, твои приятели не могли их подольше поразвлекать?!

— Почему ты спрашиваешь у меня? — искренне возмутилась эта мужская особь, втискиваясь в ванную комнату.

— Ты видишь здесь кого-то еще?!

Я швырнула ему в лицо пальто и захлопнула дверь.

— Чего ты заперлась? — недовольно буркнула Зои и, сдвинув меня с дороги, вошла в комнату.

— А ты зачем стучишь как на пожар, если видишь, что заперто? — в свою очередь возмутилась я. — Почему так рано вернулись?

— Сначала смылся твой Коэн, — Зои закатила глаза, — за ним ушел Эйнар. Мы посидели втроем и тоже разошлись. Договорились встретиться на выходных. Валериан пообещал позвать парней, которые точно не сбегут в середине свидания. А по дороге от коричного вина так голова разболелась, просто жуть! У тебя ведь есть снадобье от мигрени?

— Спросила бы у Вербены, — проворчала я, но полезла в ящик за сундучком с аптекарскими настойками и порошками.

— Ты точно не подсунешь какую-нибудь гадость «десять в одном» вместо капель от головной боли.

Я выдвинула крышку, схватила флакон и передала подруге.

— Забирай и не возвращайся… в смысле, не возвращай.

— Да я у тебя выпью, — простонала она и зачем-то пошлепала в ванную комнату.

— Господи, что ты забыла в моей ванной? — испугалась я, преграждая ей дорогу.

Она недоуменно помахала флаконом:

— Запить надо.

— Тебе в графине воды мало? — указала я пальцем на подоконник с целым подносом напитков.

— В графине кипяченая, а мне нравится сырая, — не унималась Зои.

— Сырую пей у себя в комнате!

— Хорошо. Зачем так вопить, как будто тебя грабят?

Неожиданно она передумала и зашагала к двери.

Только я перевела дыхание, как Зои оглянулась:

— Кстати, Чарли, ты помнишь, как Олеандру с первого этажа чуть не выставили из пансиона? В общем, если бы тот парень ушел до четырех утра и через дверь в сад, то не столкнулся бы с горничными.

— Зачем ты это мне рассказываешь?

— В кресле лежит шарф Ноэля, поэтому я решила, что тебе пригодится эта важная информация. — Не без ехидства она указала в кресло, в котором темно-синими кольцами свернулся длинный теплый шарф, и хитро улыбнулась: — Хорошего вечера, подружка.

Она закрыла за собой дверь. По ручке проскакали серебристые искры магии, и торчащий из замочной скважины ключ провернулся сам собой, надежно запирая замок.

— Господи, не дай мне умереть от стыда! — коротко помолилась я и отправилась выпускать на свободу пленника.

В ванной комнате тот не скучал. Пальто было перекинуто через бортик ванны, а он прислонился поясницей к раковине и с плутоватым видом нюхал открытый флакон с цветочным благовонием. Определенно Ноэля забавляло, что мы с треском провалили миссию остаться незамеченными и тут же попались.

— Благовоние пахнет тобой, — проговорил он, отставляя флакон. — Сумасшедший аромат…

Он оттолкнулся от каменной раковины и двумя шагами пересек расстояние между нами. Когда его пальцы неспешно пробежались по моим ребрам, словно пытаясь выяснить, где именно под платьем спрятан живой узор из магического металла, тесная ванная комната поплыла перед глазами.

— Разве сегодня ты не собирался быть паинькой? — пробормотала я, запрокидывая голову, чтобы ему было проще меня целовать.

— Обязательно буду, — выдохнул он уже мне в губы. — Только позже.

Мы вывалились в спальню, путаясь в ногах. Ударились о стену, налетели на секретер. На пол с грохотом свалился стаканчик с самописными перьями и посыпалась стопка учебников. Потерять равновесие оказалось еще проще, чем голову. Мы упали на аккуратно заправленную кровать.

Думала, что окажусь подмятой, но Ноэль ловко перенес вес тела на локти. Он оставил мне свободу для маневра и возможность в любой момент стряхнуть его руки, но я цеплялась за широкие плечи, откидывала голову, позволяя горячим губам выписывать причудливые узоры поцелуев на шее. Ничего бесстыднее при свете я еще не делала! Разве что прошлым летом в гостях у Зои на рассвете купалась голышом в пруду.

Неожиданно через все тело прошли магические вибрации. Возбуждение усилилось, накрыло с головой, выбило воздух из легких, мысли из головы, образы из сознания, перед глазами заплясали звездочки. Ощутить эмоции Ноэля, передавшиеся с магией, было крышесносно и интимно. Принимая их без остатка, я выгнулась дугой, из горла вырвался хрипловатый сладострастный стон.

Северянин отстранился. Дыхание у него было рваным, глаза расширенными, почти черными и безумными. Вокруг нас медленно затухал свет, и комната постепенно погружалась в темноту.

— Извини, — с трудом проговорил он. — Я не заметил, как призвал магию. Нам надо остановиться.

— Очень надо, — согласилась я, но наши губы были так близко, почти касались друг друга. — Еще чуточку, а потом остановимся.

Мы лежали в темноте, полностью одетые и тесно прижатые. Я пристроила голову на его широкое плечо и рассказывала разную чушь: про сбежавшую мамину химеру, уроки танцев и хороших манер, купание нагишом в пруду.

В ту ночь мы с Зои праздновали окончание экзаменационной декады, и в нас плескалось по бутылке густого вина, привезенного господином Терри из южной Эргразии. Благородный напиток оказался коварен и подталкивал совершать неблагородные безумства. И ладно я скинула исподнее, но плавать-то вообще не умела! Пожалуй, самой большой удачей в то рассветное утро оказалось, что никто не утонул.

— Мне никогда ничего не снится, — вдруг вымолвил Ноэль. — Ни пожар, ни тот парень.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть это его неожиданное признание.

— Правда в том, что он… Рэкки Родэ умер не от моего удара, — добавил он. — Но я отразил его заклятие.

— Хочешь сказать, если бы он попал, тебя могло здесь не быть?

— Совершенно точно мы оба выжили бы, — усмехнулся Ноэль. — Тот удар грозил мне потерей сознания, и я действовал инстинктивно, но для человека с сердечной болезнью он оказался смертельным. После