как? — нахмурился Гуй Шен. — В таком случае поступим по-другому. Все, кто еще хоть раз не подчинится моему приказу будут исключены из академии без права на восстановление. Вы, гении, навсегда так и останетесь адептами не способными ни на что. Пять жизней, навсегда загубленных. Стоят годы мук непослушания?

— Прошу прощение, но вы перегибаете палку, господин ректор. — сказала Гуй Сонг. — это уже больше похоже на демонстрацию силы в которой вы не нуждаетесь. Все и так вас крайне уважают и понимают, что ваше слово закон. Они просто еще дети…

— Как я всегда говорю ученикам — поступая в академию они перестают быть детьми и становятся студентами. — покачал головой градоначальник. — Одного возмутителя спокойствия может хватить, чтобы созрела группа недовольных. А там и до студенческого бунта недалеко. В прошлый раз это привело к попытке проникнуть на Гэге, разрушению стены и гибели десятков тысяч горожан. Я не намерен повторять этот негативный опыт, и уверен Кингжао меня поддержит. Все кроме Вала, покиньте круг. Я считаю до трех.

— Ребята вы должны уйти. — настойчиво сказал я, чуть не силой выпихивая Кувата и Хироши из круга. — Спасибо вам огромное за поддержку, но даже если я не справлюсь — госпожа Сонг не даст забить меня до смерти. А раны заживут. Уверен куратор справится с любыми повреждениями. Главное смотрите чтобы они обратно в круг не возвращались.

— Ты все еще можешь попросить прощения и отступить. — заметил Хироши. — Но не сделаешь этого. Иначе ты перестанешь быть собой. Ладно, уходим. Может нашему лидеру это и вправду на пользу пойдет. Хотя честным такое не назовешь. Если что, мы будем рядом.

— Отлично. — хмыкнул ректор. — Наконец мы можем продолжить. Как и положено на экзамене бой будет длиться три минуты. Думаю, вам этого времени хватит.

— Вполне. — усмехнулся в открытую Акио, ударяя кулаком о ладонь. — Мы его так отделаем, что он пожалеет если выживет. — несколько неофитов из Хэй дружно заржали. Но стоило гонгу прозвучать как все ученики из Пинг и Фенг просто вышли за пределы круга. Двенадцать человек немедля превратилось в восемь. — Эй, вы что делаете⁈

— Признаем себя проигравшими. — пожал один из моих бывших одноклассников. — Как сказал господин Пинг Фу — в такой схватке нет ни чести ни смысла. Мы здесь для того, чтобы самосовершенствоваться, а не для того, чтобы кому-то преподавать уроки послушания.

Я слушал эту перебранку краем уха, потому что оставшиеся противники не стояли на месте. Активировав технику зрения ци я сосредоточился на самых слабых врагах. Четверо из оставшихся не обладали должной скоростью, и мне несколько раз удавалось отбить их удары попадая по болевым точкам. Это позволяло вывести противника на несколько секунд из боя и сосредоточится на его товарищах.

И все же даже постоянно блокируя атаки, восемь — это слишком много. Тем более они не были полными нулями. Используя техники, они могли сравнится со мной в скорости и силе, и мне самому пришлось задействовать летний вихрь. Но даже эта, крайняя мера, не помогла избавится от врагов. На каждый мой удар приходилось три с половиной удара противников. И единственное что меня спасало — они не были сработавшейся группой, скорее толпой хулиганов.

Постоянно выдергивая одного из противников, я подставлял его под взмахи товарищей, и даже смог выкинуть двоих за пределы поля. Оставшиеся шестеро действовали куда слаженнее. Акио, главный заводила, возглавлял одну из троек, а его соклановец, на голову выше меня, вторую. Они дрались умело, быстро и достаточно технично чтобы представлять опасность даже один на один.

Меня сейчас спасало только умение видеть слабые точки и удары противников обьединенное с повышенной скоростью. Ну еще и утяжелители, которые хоть и замедляли движения выступали приемлемой броней. К тому же каждый мой удар оказывался в два раза тяжелее чем противники могли предположить. Но кулаки уже были ободраны ударами до крови. Костяшки средних пальцев сломаны. Я все больше использовал основание ладони, чтобы хоть как-то снизить боль.

Мой повышенный болевой порог играл злую шутку. Конечности начинали сгибаться хуже, чем я рассчитывал. Скорость неумолимо снижалась и тогда я решил действовать наверняка. Выкинув одного из слишком зарвавшихся противников, я оттолкнулся от него, используя как противовес, и врезался в главу тройки всем телом. На меня тут же обрушился град ударов, но и у меня было чем ответить. Почти не выходя из полного блока, я бил по уязвимым местам.

Прямой удар в челюсть вырубил самого здорового. Главное было точно попасть чтобы отдачей повредило сустав и перекрыло нервы. Второго я ударил основанием ладони в висок, отправляя в кратковременный сон, и того немедля вытащили за одежду из круга. Оставалась только основная тройка Хэй Акио. С обозленным до красных пятен пацаном.

Они бросились на меня с трех сторон одновременно. Быстрые, почти не уставшие, не знающие пощады. На мне же уже живого места не было. Акио хотел нанести решающий удар сам, а потому активировал свою технику ментального пресса, вдавливая меня в землю. Вот только я давно ее ждал и погасил сигнал в зародыше. Моя Ци была в два раза больше и сильнее. Я превосходил неофита так же как он сам — только вступившего в академию.

Вот только даже троих в таком состоянии мне было уже не уложить. Руки были разбиты в кровь, суставы поломаны, я на ногах то стоял с трудом. А их все еще оставалось трое. Путь и побитых, но еще достаточно здоровых и сильных. Когда я отбивал их удары в толпе шепотки толпы, наблюдавшей за нашим противостоянием, все больше превращались в крики.

— Держись, ты сможешь! Преподай им урок! Так их! Бей Хэй! — кричали ученики. При этом там быи не только мои сегодняшние одноклассники, но и бывшие. Да и студенты других курсов. — Вал, покажи им чего стоит настоящий адепт! Вал держись… Вал. Вал!

Эти крики и собственная гордость — единственное что еще позволяло мне стоять на ногах. Если бы не утяжелители — мне давно сломали бы ребра, отбили почки и печень. Но даже тех повреждений что нанесли уже хватало, чтобы я с трудом держал руки поднятыми, защищая голову. Противники выдохлись, но все еще горели желанием меня прикончить. И в первую очередь этого хотел Акио. И когда он подошел ближе я понял, что пора.

— Кровавый шип! — сказал