Остановившимся взглядом я смотрела на твердо поставленную точку, но видела другое: лежащую на полу Валери, застывшее в мертвом зрачке пятно света. И кровавую надпись, сделанную двумя разными почерками.

Круг замкнулся! Прошлое отца привело меня в это будущее. Будущее, в котором Демьен не со мной, но цивилизация будет спасена.

– Аврелий Торч бережно хранил эту книгу в ящике рабочего стола. Именно он убедил императора, что исследование достойно продолжения, а его автор заслуживает, чтобы его портрет висел в Галерее славы. Когда вашего отца не стало, я забрал книгу…

– Но зачем?

– Потому что знал, что однажды кто-то придет за ней. Кто-то, кто несмотря на потери, не сходит с пути, а идет до конца. Кто-то… вроде вас, Эвелинн.

Я переводила взгляд с книги на собеседника, не зная, что сказать.

– Вы достойны чуда… – произнес незнакомец.

Я вздрогнула, потому что слишком свежи в памяти были слова папы: «Чудо в шаге от тебя, только, прошу тебя, сделай этот шаг – не сдавайся!»

– Сами того не подозревая, вы тоже совершили чудо – для близкого мне человека… – продолжил незнакомец.

– Я не понимаю, – качнула головой я.

– Вы вернули ему интерес к жизни. Интерес, как я думал, навсегда утраченный во время трагического происшествия, связанного со спонтанным выбросом маны и последующим пожаром, в котором погибли его родители…

Книга выпала из моих пальцев.

– Ради всего святого, о ком вы говорите? – прошептала я.

Не отвечая, он кинул взгляд на лестницу за моей спиной.

Не помня себя, я встала и направилась к ней, поднялась на ступеньку, на следующую… Ноги понесли сами, сердце набатом отдавалось в ушах. Я бежала все быстрее, ощущая, как сдавливает голову обруч боли – наверху располагался самый могущественный из известных мне артефактов, и я ощущала его силу. Я бежала, а лестница все не кончалась. Я уже не представляла, на какой высоте от земли нахожусь, глядя вниз, видела только бесконечную игру кованого кружева. В глазах темнело, воздух с хрипом вырывался из легких, когда я, наконец, остановилась. Глазам предстало круглое помещение внутри стеклянного купола, похожее на верхушку маяка. Посередине дрожало от собственной мощи магическое поле, в котором скрывался артефакт, но не оно притягивало взор – за ним, у стеклянной стены, на простой деревянной кровати кто-то лежал.

«Чудо в шаге от тебя…».

Я не удержала крика, потому что узнала светлый, почти белый локон… Протянув руки, пошатываясь, словно слепая, дошла до кровати и склонилась над ней, чтобы увидеть лицо, ставшее родным. Лицо, на котором играл слабый румянец жизни.

Старший дознаватель Особого отдела Департамента имперского сыска повернул голову и открыл глаза. Зрачки у него были ненормально расширены, но мне было все равно.

– Неужели я все-таки умер, очутился на небесах и увидел ангела? – слабо улыбнулся Дарч, и я поняла, что это его «светлая» половина. – Где же ваши крылышки, леди ангел?

Я медленно опустилась на колени. Беря его руку в свои, увидела повязку, перетягивающую грудь и, не сдержав глухого рыдания, прижала пальцы Демьена к губам.

В его глазах появилась осознанность.

– Эвелинн, ты мне не чудишься? – прошептал он, и сжал мою руку с такой силой, словно боялся, что я исчезну.

Я покачала головой – не могла говорить, страшась поверить в увиденное и боясь сорваться.

– Тогда… в театре… – он смотрел на меня в упор, и я не видела ничего, кроме этих глаз, в которых любовь растопила вечный лед. – Когда Призрак оперы скинула тебя с мостков, я вдруг понял, что лучше упаду вместе с тобой, чем отпущу твою руку. Это было… неожиданно.

Ощутив, что за мной кто-то есть, я оглянулась и увидела хозяина башни.

– Ему надо отдохнуть, – улыбнулся он. – Клинок прошел совсем близко от сердца, регенерация отнимает слишком много сил, поэтому я держу Демьена на сильных обезболивающих и успокоительных. Если он начнет нести чушь, не обращайте внимания!

Посмотрев на Дарча, я увидела, что он спит. Даже во сне он не отпускал моей руки.

– Как это возможно? – я взглянула на незнакомца снизу вверх. – Я столько раз пыталась отыскать его и в мире живых, и в мире мертвых, но ничего не чувствовала…

Губы задрожали, и я замолчала, чтобы не расплакаться. Почему-то перед этим странным господином не хотелось выказывать слабость.

Неожиданно он… погладил меня по голове, как маленькую. А затем легко опустился рядом, скрестив ноги.

– Я уже упоминал, что редко покидаю башню. Видите ли, Эвелинн, возраст позволяет не только игнорировать этикет… – он хитро улыбнулся, давая понять, что возмущение тем, как он ко мне обращается, не прошло для него незамеченным. – Он накладывает определенные ограничения, которым я обязан следовать. Размещенный в башне древний артефакт способен поддерживать жизнедеятельность человеческого организма, но нужно находиться рядом с ним. Когда я почувствовал, что с Демьеном случилась беда, немедля забрал его из того дома в Угольной пади, чтобы переместить сюда. Мощность артефакта экранирует любые попытки магического или ментального поиска, поэтому никто не смог бы найти Демьена Дарча, если бы не знал, что он здесь.

– А кто знает? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Его Величество, Его Высочество, Данио Лисс и, теперь, вы, – принялся перечислять незнакомец, загибая худые пальцы. Внимательнее взглянув на меня, он ласково коснулся моего плеча. – Простите, но я запретил кому бы то ни было сообщать вам об этом.

Я пораженно посмотрела на него. Он запретил? Запретил начальнику Департамента имперского сыска, наследнику престола и… самому императору? И те послушались? Кто же он такой? Но вместо этого вопроса задала другой:

– Почему?

– Потому что сильные чувства могут убить. Пока я не был уверен в том, что все идет, как надо, и Демьен выкарабкается, я не хотел ни лишать его шанса на жизнь, ни давать вам надежду.

Я повернулась к Дарчу, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Столько дней думать о нем, как об ушедшем в горний мир, и не иметь возможности сказать последнее прости! Злилась ли я сейчас? Нет. Но я отчетливо понимала, что хочу связать с ним свою жизнь – навсегда, без секретов и тайн друг от друга! Это побудило задать следующий вопрос:

– Его странное поведение как-то связано с той трагедией в детстве?

– Демьен – очень сильный маг! – на губах незнакомца мелькнула горделивая улыбка. – Но после произошедшего он неосознанно заблокировал свою способность к магии, а вместе с ней и часть собственной личности. Они проявляются, когда вмешивается что-то, снимающее запреты и