Ответ пришёл очень быстро. Она, что, сидела с рацией в руках, что ли? Говорила Самара с упрёком. Казачка, наверное, волновалась, но это её не оправдывало. Он ей, конечно, ещё выскажет за эти вольности. Никто, даже если он перехватит их разговор, не должен ничего понять. Слова, дающие хоть какой-то намёк на хоть на что-либо, должны быть исключены из употребления. Долго, не долго, откуда и куда, что, как и сколько, имена, координаты, топонимы — всё это произносить в эфир нельзя. Но на самом деле он должен был ей всё это объяснить, а не удовлетвориться тем, что казачка знает рацию и имеет навык работы с ней.

— Я на месте, можешь начинать, но не спеши, заходи с запада. Но близко не подходи. Держи ту же дистанцию, что и в прошлый раз. Приём.

— Поняла, начинаю. Конец связи.

Вокруг много саранчи, гекконы тявкают, дрофы кричат вдали. Кажется, степь наполнена звуками, но среди этих привычных им шумов дарги сразу узнают звук моторчиков. Дроны — это то, что эти дикари ненавидят больше всего. Только дроны с камерами позволяли людям эффективно уничтожать даргов в их естественной среде обитания. Так что если твари, сидящие у входа в дом, опытны, они, услышав ненавистный им звук, переполошатся. А это было как раз то, чего Горохов пытался избежать. Он хотел всё сделать тихо. У него было несколько минут, пока дрон доберётся до нужной точки, и это время инженер собирался использовать с толком. Он сполз с камня, включил фонарик и осмотрел ноги. Искал клещей. Обувь, обмотки. Не нашёл. Очень хотелось сесть на песок. Но в этих местах, тем более рядом с кактусовым полем, этого делать было нельзя. Тут клещей должно было быть столько же, сколько и кактусов. Вот теперь время: он достал ту самую трубку и прикрутил её к стволу пистолета. Это очень простая и в то же время эффективная вещица. Пламя- и звукопоглотитель.

Он уже поработал с подобным приспособлением на стенде.

Инженер был человеком не очень эмоциональным, но пистолет с глушителем посчитал гениальным изобретением древних. Не то чтобы он был каким-то фанатиком разнообразного оружия; к оружию относился с пониманием и уважением, без страсти, но это оружие его не оставило равнодушным. Хлопок выстрела, произведённый через глушитель, был в несколько раз тише обычного выстрела. Казалось, механизм оружия производит шума больше, чем сам выстрел. А ещё трубка гасила пламя. В общем, это было очень и очень страшное оружие ближнего боя, позволявшее его обладателю максимально эффективно использовать внезапность и чувствовать себя в относительной безопасности в первые, самые важные, секунды огневого контакта.

— Я на месте. Приём.

Он был рад слышать голос этой женщины, даже такое её участие значительно облегчало выполнение задачи.

Дал вводную:

— Обойди объект, близко к нему не приближайся. Приём.

Горохов не зря рисковал, посвящая Самару в это опасное дело, не зря тащил её с собой через реку и опасные пески. Не прошло и минуты, как она снова вышла на связь.

— Дарги!

«Глупая, орёт на весь эфир». Он морщился и надеялся на то, что сейчас в округе ни у кого нет рации, настроенной на их волну.

— Их не двое! — продолжает казачка. — Приём.

Но делать уже нечего, теперь прямо в эфире переучивать её он, конечно, не собирался, теперь он хотел побыстрее закончить эфир.

— Сколько и где они? Приём.

— Трое сидят перед входом.

«Трое! Днём там было два урода. Усиление на ночь? Или еще один охотился, когда мы осматривали дом в первый раз?»

— И ещё двое чуть дальше на дороге, сто метров от дома к реке. Жрут что-то. Приём.

«Пятеро. Это слишком много, — Горохов задумывается, — тут одной внезапностью дело уже не решить».

— Ты меня слышишь? Приём, — доносится из рации.

— Слышу, — отвечает инженер. Молчит пару секунд, обдумывая ситуацию, а потом принимает решение. — Тихонечко обойди дом и посмотри, нет ли даргов у южной двери. Приём.

— Поняла. Приём.

Потянулись напряжённые минуты, инженер, честно говоря, не знает, что делать. Он не ожидал, что сегодня тут будет пять даргов. Очень хочется присесть, но вместо этого он снова зажигает фонарик и снова осматривает ноги. И находит клеща. Он ещё не потушил огонёк зажигалки, поджаривший опасное насекомое, как рация снова зашипела.

— С южной стороны дома никого нет. Приём.

Горохов был рад слышать её голос. И рад был услышать, что к дому можно подойти с юга.

— Принято, — ответил он. — Они тебя не заметили?

— Нет, я ближе трёх сотен метров не подходила, саранчи кругом тучи, она шуршит так, что я микрофон убавила. Уроды жрут, сидят, лежат, отдыхают. Не чешутся. Приём.

— Отведи коптер подальше. Конец связи.

Инженер задумался. Пять даргов… Тут и пытаться не стоит. Эффект внезапности, бесшумная и точная стрельба, огневой контакт на малой дистанции, который, конечно, лишит даргов всех их физических преимуществ. Но пять штук! Да ещё разбросанных по площади. Слишком высок риск. Пятеро. Это если в доме никого больше нет. А если есть? А если там есть связь с Полазной? Нет… Всё слишком опасно. Опасно. Ему уже стало ясно, что первоначальный план сейчас неосуществим. Но у него уже созревала новая идея. Да, это могло сработать. Он взвалил на себя рюкзак. И поднялся на ближайший бархан, снова поднёс к глазу оптику. В лунном свете и в свете фонарей дом был прекрасно виден. Тысяча метров, не больше… Горохов спрятал оптику, взял в руки пистолет и пошёл на восток, к дому.

У этих человекообразных существ нюх не хуже, чем у варана, а он весь облит инсектицидом, который любой дарг учуял бы метров за сто. Ветер с востока. Он правильно выбрал направление подхода к объекту. Шум ночной степной жизни, удачный ветер были ему на руку. Дарги его не услышат, не учуют и не должны увидеть. Они сидели на свету, а он шёл к ним из темноты пустыни. Но всё равно, ему нужно было быть очень острожным.

Тысяча метров, но это была самая сложная тысяча метров в его сегодняшнем путешествии. Инженер проходил пару десятков метров, останавливался, прислушивался, ещё раз оглядывался и снова шёл. Он взял правее, чтобы выйти к южной стене дома. Через двадцать минут был в двух сотнях метров от цели. Тут он скинул флягу с водой. Отдышался. После нашёл большой куст колючки. Выбирал тот, где белые ветки самые густые. Колючка крепкая, рубится плохо, ещё и рубить её нужно тихо.