Открыть ему правду Джейн не могла. При этом она хотела узнать больше, понять, через что довелось пройти Ривзу, поэтому тихо попросила:

– Расскажите.

Маршал закрыл глаза и стянул с головы шляпу, сжав её подрагивающими пальцами.

– Предпочёл бы забыть это раз и навсегда. Увы, каждый день въелся в память… Каждый день, начинавшийся ещё засветло. И всюду, куда ни посмотри, бесконечные поля хлопка. Хлопок – всё, что мы видели с утра до ночи. Наполняли им одну корзину за другой, работая без передышки, до изнеможения. Если кто-то хоть немного сбивался, если успевал собрать чуть меньше или осмеливался попросить хотя бы глоток воды…

Пальцы Ривза вновь задрожали. Он коснулся рта, как будто бы прямо сейчас находился под безжалостным солнцем, умирая от жажды. Лицо разом осунулось, морщины проступили резче. Джейн, уже пожалев о том, что заставила его вспоминать, слушала тихо-тихо, не осмеливаясь прервать.

– Один раз я взмолился о воде. Не для себя, а для девочки, которая едва стояла на ногах. Надсмотрщик спросил: сколько глотков будет достаточно? Я ответил: хотя бы двадцать. Я же видел, что малышка еле дышит и вот-вот упадёт без чувств.

– А он?.. – почти беззвучно проговорила Джейн.

– Он сказал: «Почему же так мало, можно и пятьдесят» – и отдал распоряжение, чтобы я заплатил за каждый.

Сердце сжалось от дурного предчувствия. Джейн протянула руку, осторожно дотронувшись до запястья Ривза. Он не шелохнулся.

– Вот я и получил пятьдесят ударов плетью. Меня привязали к столбу и высекли, медленно, растягивая пытку, позволяя солнцу изжаривать свежие раны. Наносили удар за ударом, ожидая, когда я завою, вымаливая пощаду.

– Вы молчали?

– Такое никому не по силам вытерпеть молча, разве что смилостивиться я не просил, только стонал, сдерживая крики.

Ривз говорил безжизненным тоном, не пытаясь сгустить краски. От этого становилось только страшнее.

– Как же вы выдержали такое истязание?

– Это было только одно из многих. Потом наш хозяин придумал новое наказание: натирать едва зажившие раны порошком из острого перца. Потом – пытку расплавленным жиром. И в один день я понял, что либо умру в этом аду, как сотни рабов до меня, либо умру в попытке вырваться на свободу. Выбрал второе.

Подавленная жуткой историей, Джейн не сразу нашла в себе силы что-то сказать. Её ладонь так и лежала на руке маршала, и Ривз наконец это заметил.

– Ладно, мисс Хантер, это всё дела давно минувших дней. Зря вы завели разговор… Да и сам я хорош, не хотел ведь обсуждать прошлое.

Он сжал её пальцы и отпустил.

– И всё же вам удалось спастись!

– Везение. Сумел добраться до земель индейцев и долго скитался, скрываясь то у одного племени, то у другого. Научился многому. Потом началась война, и там мои знания пригодились. Я снискал себе славу отчаянного бойца, – Ривз криво усмехнулся. – Когда всё закончилось, меня решили поощрить за военные заслуги, продемонстрировать обществу, что рабство действительно осталось в прошлом.

– Так вы и стали маршалом? – Полная картина наконец сложилась.

– Да. Только прошлое, как видите, не отпускает. Для таких, как Дулин, я всё равно не человек.

Джейн с чувством выплюнула:

– Пусть катится ко всем чертям.

После рассказа Ривза она не могла спокойно вспоминать о пренебрежении, которое шериф выказывал маршалу. Теперь ей казалось, что на месте последнего она бы не церемонилась с Дулином, заставив пожалеть о каждом оскорблении, даже о каждом язвительном намёке. «Хотя, может, именно потому, что Ривз видел столько жестокости, он не хочет её плодить?» – предположила Джейн. Ей хотелось поддержать маршала, проявить сочувствие, но она не знала, как подступиться. Единственное, что приходило на ум, – поделиться своей историей в ответ, ведь любые сожаления всё равно запоздали. И хотя открыто поведать о том, что с ней случилось, Джейн не смела, она решила попробовать – рассказать обтекаемо, без деталей.

– Наверное, это прозвучит странно, мистер Ривз, но такие истории, как ваша, вдохновляют. Доказывают, что даже из безвыходного положения можно выкарабкаться… – она сглотнула. – Даже если ты один против неумолимой злой силы. Даже если ты знаешь, что шансы ничтожны.

Маршал проницательно прищурился.

– А вас что гложет, мисс Хантер?

– Меня? – Она постаралась ответить правдиво и вместе с тем не выдавая себя. – То, что я здесь чужая.

– «Здесь» – где именно?

– Везде. Дело в том, что я… очень далеко от дома. И я не знаю, смогу ли вернуться туда.

Ривз недоумённо склонил голову набок. Поняв, что такое объяснение прозвучало довольно подозрительно, Джейн притихла, опасаясь, что почти проговорилась. Однако маршал не мог и близко представить себе, что именно кроется за её переживаниями.

– По крайней мере, дом у вас есть, – рассудил он. – Вы ведь не родились в неволе?

– Это правда… – Накопившаяся тоска прорвалась наружу ещё одной опрометчивой фразой: – И всё же мне страшно представить, что я останусь здесь навсегда.

– Вы чего-то не договариваете, мисс Хантер.

– Просто боюсь, что вы мне не поверите.

– Ну, это можно проверить только одним способом, – заметил маршал, показывая готовность выслушать её.

Она слабо улыбнулась.

– Надеюсь, однажды я решусь. А пока могу сказать только то, что моя жизнь слишком резко переменилась: произошло событие, которое прежде я сама назвала бы невозможным. Теперь я заново всему учусь.

– Начать путь с невозможного – не худший старт. – Ривз впервые за этот вечер улыбнулся. – Вы стойкая леди, мисс Хантер, и вам многое по плечу.

– Приятно услышать такое от человека, который прошёл через череду чудовищных испытаний и не сдался.

Маршал лишь хмыкнул, но Джейн понадеялась, что и ему приятны её слова.

* * *

На следующий день, покинув гостиницу миссис Кавендиш, Джейн и её спутники спустились к набережной, чтобы переправиться через реку. Им нужен был паром, чтобы перевезти лошадей. По Миссисипи курсировало сразу несколько, и сейчас они стояли в ряд, ожидая каждый своего часа. Тем не менее никто из паромщиков не торопился принять разношёрстную компанию на борт. Прямо отказать маршалу не решались, зато придумывали всякие нелепые отговорки.

– Их послушать, так на весь город нет ни одного действующего парома! – раздражённо выдохнула Джейн после очередного отказа.

– Просто не хотят связываться, боятся, что наш краснокожий им всех благонравных дам распугает. – Джереми закатил глаза. – Или разверзнутся небеса, стоит на борт ступить темнокожему маршалу.

Джейн озадаченно переступила с ноги на ногу.

– Так как нам убедить их, что мы не представляем угрозы?

Пока они обсуждали, как поступить, внезапно раздался гудок с парома, стоявшего в отдалении. Послышался голос: «Нужно переправиться на тот берег,