раздалось несколько нетерпеливых гудков. Мужчина и женщина оглянулись потрясенно на окно, но все хорошее не вечно, всему есть предел. Полина быстро накинула халат и выглянула во двор.

— Николай приехал — медленно протянула она. Потом повернулась и, посмотрев исподлобья, спросила — Ты ведь уйдешь?

— Ты знаешь ответ — хрипло ответил Михаил, ему хотелось выть волком, кататься по полу, но он уже ясно осознавал, что от судьбы уйти нельзя.

— Да, знаю. Ты нужен им сейчас.

Женщина молча натянула брюки и куртку и вышла из комнаты. Бойко же стал искать свою одежду и амуницию. Пистолет по старой привычке лежал у изголовья на тумбочке, а автомат Великанова стоял рядом со стулом. Даже любовные игры не помешали им думать о безопасности. Что за времена пошли! Одевшись, он выглянул в окно. Николай сидел в машине, он приехал в разъездном Туареге, крепкая немецкая машинка всю весну исправно бегала по окрестным полям и весям. Атаман вышел в коридор, где стояла Полина, подошел и обнял ее за талию.

— Прости, но так надо. Спасибо тебе за все, в другое бы время… в другой жизни.

— Не говори ничего. Я все понимаю, иди, ты же Атаман, это твое время, твой народ. А я? Я буду помнить эту ночь всегда — она быстро поцеловала его в губы и убежала на кухню.

Михаил постоял немного у двери, потом тряхнул головой и вышел на крыльцо. Он понимал, что, переступая порог этого дома, оставляет острейшую занозу в сердце. И занозу большую, такие долго не заживают, а саднят и напоминают о себе всю жизнь. И еще атаман понимал, что не может ничего с этим поделать, ставшая вдруг очень бурной, река жизни безжалостно влечет его дальше по течению. А тихие заводи они…., они остаются только во снах и грезах. Человеку суждено там только совершать прогулки, а жить приходится в этой гнусной реальности.

Сначала мужчины ехали молча. Николай мрачно косился на своего друга, но начинать разговор не решался.

— Много людей знает, где я был?

— Мало, и они не из болтливых.

— Это правильно, надо молчать и забыть. Ты понял?

— Да, понял, понял. Ты то как сам? — Николай еще раз взглянул на молчаливого друга — Любовь-морковь?

— Она проклятая, и как не вовремя то…

— Эх, Миша, когда она вовремя бывает. Теперь то как?

— А никак. Семья есть семья. Да и Атаман я нынче, не только за себя отвечаю.

— Понятно, куда едем?

— В правление, как у нас дела вообще?

— Да как… победа, гром литавров раздавайся! А так… — Николай вздохнул — Юрке вот кисть оторвало, теперь жить ему с этим, людей поубивало, точно не знаю сколько. Лечебница переполнена, много наших там помогает, пожары уже потушили. Потапов где-то рядом с трассой ищет убежавших бандитов, Складников на допросах. Там один капитан бандитский соловьем поет, говорят твоих рук дело?

— Подробности не спрашивай, лучше забыть.

— Хм — Николай странно взглянул на Михаила — у нас и так атас, так тут ко всему прочему узнаю, что атаман у нас головой тронулся. Хотя после такого дня это не удивительно. Кто бы год назад сказал, что буду в тракторе на пулеметы переть! Эх, как жизнь то нас поменяла.

— Ты молодец. Страшно было?

— А знаешь, нет. Азарт даже был, адреналин шкалил за все сто, особливо, когда пули по корпусу трактора бить начали. Хотя, если бы всадили из гранатомета точно в кабину, то нам писец был бы полный. Еще в начале улицы по отвалу пару раз гранатой схлопотали, а потом мужики шмаляли вдоль бортов, хрен сунешься. Трупов шесть потом нашли по краям переулка этого, двух с граниками. Да… — Николай замолчал — Слушай, я что подумал: а если бы мы сразу не занялись собиранием оружия, да тренировками, стрельбами, нас бы эти уроды смяли в легкую. Сколько у нас солдат то реальных, на пальцах руки сосчитать, а смотри же, отбились. А ведь все ты начал, еще с самого первого дня нам все про оружие талдычил.

Вскоре они уже подъезжали к зданию правления. Около крыльца было оживленно, бригадиры раздавали указания, отъезжали машины, в правление забегали и выбегали люди. Михаил прошел мимо, не здороваясь, люди безмолвно расступались перед своим атаманом, смотрели на него настороженно и молчали. Но в самом кабинете, напротив, было тихо и спокойно. В большой комнате за пультом связи сидела Наталья Печорина и принимала по телефону чей то доклад. В углу на табуретке дремал Хант, держа свою вечную трубку, он сразу очнулся и с хитринкой взглянул на Бойко.

— Доброго дня, Михаил Петрович, как самочувствие?

— Могло быть и получше.

— Что поделать, нынче у нас не курорт. Давайте я вам чаю сделаю — отставной майор отошел в угол с кулером, а атаман прошел в свою комнату.

Печорина странно посмотрела сквозь незакрытую дверь на Михаила и стала кому-то названивать, затем схватила исписанный блокнот и убежала на крыльцо. Через пару минут она вернулась со Складниковым и Тормосовой. Те зашли в кабинет с настороженными лицами и сели напротив Бойко. Первым заговорил Мартын Петрович.

— Михаил, вы себя нормально чувствуете?

— Давно так хорошо себя не ощущал, Мартын Петрович. Со мной все в порядке, и давайте вынесем за скобки события вчерашнего вечера и сегодняшней ночи. Я снова в работе, и хотел бы услышать от вас последние новости.

— Ну, тогда ладно. Вчера был и в самом деле очень тяжелый день, и вам пришлось тоже не сладко — полковник замолчал — Наташа, дай краткую сводку.

— Михаил Петрович, вот что имеем: полного списка потерь пока нет, но счет идет на десятки. Вчера вечером полностью зачистили Алфимово. Потапов с разведгруппой ушли в погоню за двумя машинами убежавших бандитов. Часть группы вернулась утром, лейтенанту послали смену из ополченцев. В Алфимово много разбитых домов, два здания сгорело, но все пожары потушены. Ружников там наводит порядок, скот, слава богу, не пострадал. На ферме разбиты окна и механизмы, но само здание в целости. Сейчас собираем ремонтные бригады, чиним технику. Часть людей сидит у фермы в полной боевой готовности, там Кораблев командует. Мамоновы с Васильевыми по окрестным полям патрулируют на своих самокатах, вдруг кто из нападавших туда сбежал.

— Убитые, где сейчас, Наташа?

— Они — женщина немного поперхнулась — в леднике. Там Вязунец с помощниками проводит их осмотр и протоколирование.

— Да, правильно — Бойко задумался — завтра похоронить надо бы людей.

— Мы уже подумали об этом, Михаил. Туполев с его ребятами