— Прекрасно, — ответил я. — Благодарю.

— Позвольте представить вас гостям.

Он повёл меня к тем, кто уже прибыл на бал.

Собственно, это были три семьи. Пока я с ними раскланивался, в холл вошли ещё три человека — мужчина в годах, женщина примерно того же возраста и девушка в голубом платье.

— А вот и господин Артюхов с домашними, — сказал Елисеев.

Знакомства продолжались ещё минут двадцать, пока гости не начали появляться с такой скоростью, что хозяин дома уже не успевал меня представлять. Прибыли и Лобановы. Татьяна кивнула мне издалека. Я в ответ сделал то же самое. Подходить не стал.

Народу собиралось всё больше, так что люди стали переходить в соседний зал, где был устроен фуршет. Я остался в холле. То и дело ловил любопытные взгляды прибывавших на бал. Особенно мною интересовались женщины. Оно и неудивительно: дочерей нужно выдавать замуж, а тут мало того что новый проектировщик, так ещё и владелец сразу двух участков. Лакомый кусочек.

Несколько раз ко мне подходили знакомиться. Представляли дочерей. Я со всеми раскланивался, принимал приглашения побывать в гостях.

Наконец, поток людей начал иссякать, а потом и вовсе закончился. Я узнал несколько человек из числа тех, кто был на Дне рождения у Лобанова.

В общем, публики было, на удивление, много. Похоже, Елисеев, и правда, обладает немалым влиянием на Фронтире.

Его семья тоже вышла.

— Господа и очаровательные дамы! — объявил хозяин дома, перекрикивая гомон. — Спасибо, что нашли время приехать! Добро пожаловать! Прошу всех пройти в бальный зал. Танцы сейчас начнутся.

Аристократы повалили в огромное помещение, увешанное зеркалами. С высокого потолка свисали хрустальные люстры. На балконе оркестр уже занял места и настраивал инструменты.

Шелестели платья, сверкали украшение, воздух разгоняли трепещущие в женских руках веера.

Мужчины рассаживались по одну сторону зала, женщины — по другую. У всех при себе имелись книжечки. Моя лежала во внутреннем кармане фрака. Мне в неё смотреть не было нуды: в списке значилась лишь Татьяна Лобанова.

Как только все оказались на местах, Елисеев обратился к оркестру:

— Маэстро, голубчик, начинайте!

Музыканты грянули бодрую мелодию. Я ожидал, что будет вальс, который стоял в списке танцев первым, но это был точно не он. Не сразу я сообразил, что это просто вступление. Длилось оно недолго — от силы минуту. Как только музыка стихла, выступил вперёд один из лакеев, одетый в старомодную ливрею.

— Вальс! — провозгласил он. — Кавалеры приглашают дам!

Мужчины начали бодро подниматься со своих мест. Девушки смущённо ожидали, когда они приблизятся, хотя большинство наверняка знало, кто именно к ним подойдёт. Не просто же так бальные книжечки заполнялись заранее. У некоторых они даже были целиком забиты.

Я тоже встал и пошёл к Татьяне. Она улыбнулась мне издалека.

Нас разделяло метров пять, когда один из обогнавших меня кавалеров вдруг свернул влево и направился прямо к Лобановой. Застыл перед ней в поклоне.

— Позвольте отрекомендоваться, сударыня, — донеслось до меня. — Андрей Сергеевич Хвостов. Мы незнакомы, но я буквально очарован вашей красотой.

— Татьяна Лобанова, — ответила девушка.

— Разрешите пригласить вас на танец.

— Боюсь, я уже обещала вальс господину Львову.

Я как раз подошёл. Хвостов смерил меня неприязненным взглядом.

— Вот ему? — спросил он презрительно. — Простите, не могу в это поверить.

— Отчего же? — нахмурилась Татьяна.

— Кажется, мы с вами незнакомы, — сказал я холодно. — О чём я, кстати, нисколько не сожалею. А танец действительно обещан мне.

Хвостов скривился.

— Вам стоило бы быть поразборчивей, сударыня, — проговорил он, глядя не на Лобанову, а на меня. — Я, конечно, понимаю, что выбор на Фронтире невелик, но нельзя же ценить себя так низко.

Лобанова вспыхнула. Глаза её сверкнули.

— Вы, кажется, задались целью оскорбить госпожу Лобанову, — проговорил я, глядя на Хвостова. — А заодно и меня.

Говорил Хвостов громко, явно стараясь привлечь к сцене внимание. Значит, ему требуются свидетели, чтобы разговор сошёл за оскорбление.

— Не думаю, что вас, господин Львов, можно оскорбить, — заявил он, ухмыляясь. — Нельзя задеть того, у кого нет чести.

— О, так вы меня знаете. Полагаю, прибыли сюда в качестве сопровождающего какой-то дамы?

Хвостов прищурился.

— Вы сомневаетесь, что меня могли пригласить?

— Сомневаюсь. Ибо вижу, что вы недалеко ушли от своего братца, который промышлял грабежами и убийствами на большой дороге. Такой же подонок.

Уже было ясно, что старый князь отправил сюда своего сына, чтобы отомстить мне за смерть старшего. Как и предупреждал полицеймейстер, тот ночной случай возымел последствия. Я, правда, ждал обычных наёмников, но, видимо, князь решил добраться до меня иным способом.

Хвостов налился краской. Под кожей заходили желваки.

— Убийца⁈ — переспросил он глухо, сверля меня яростным взглядом. — Насколько мне известно, убийца именно вы!

— Кажется, вы просто не в себе, — ухмыльнулся я. — Не только дурно воспитанный болван, но и сумасшедший.

К этому моменту вокруг нас уже воцарилась тишина. Все, кто был рядом, поняли, что дело идёт к вызову на поединок. Некоторые даже подошли поближе, чтобы лучше слышать.

— Надеюсь, вы понимаете, что после таких слов дуэль неизбежна? — высокомерно процедил Хвостов, глядя на меня сверху вниз.

— Вам угодно меня вызвать?

— Ещё бы!

— Очень рад. Вы ответите за слова, которые позволили себе отпустить в адрес госпожи Лобановой.

Хвостов расплылся в довольной улыбке. Щека у него нервно подёргивалась от сдерживаемой злобы.

— Пре-кра-сно! — проговорил он, делая паузы между слогами. — В таком случае вам выбирать оружие. Надеюсь, вы в курсе, что в поединках чести магия не используется?

— Мне это известно. Я выбираю шпаги.

— Отлично. Время и место?

— Да хоть сейчас.

— Не думаю, что господин Елисеев согласится прерывать бал ради нашего поединка.

— Напротив! — раздался голос хозяина дома. — Если господину Львову угодно решить вопрос немедленно, я только «за». Шпаги мы найдём. Я даже готов выступить распорядителем поединка.

По Елисееву было видно, что инцидент привёл его в бешенство. Не знаю, кого из нас он винил, но, вероятно, ему уже шепнули, с чего всё началось.

— Вот и славно, — снова улыбнулся Хвостов. — Почту за честь, господин Елисеев. Жду вас на улице, сударь, — уже другим тоном обратился он ко мне. — Не затягивайте. А то