традиций пережитки древних обычаев, дошедших до наших дней и мало похожих на реальные практики начала XIX века. Особенное значение фигур матери и брата, в сочетании с заниженным значением отца, указывают на время, когда отец не принимал участия в воспитании и свадьбе детей. Особенный статус брата напоминает о временах, когда большому семейству угрожало кровосмешение; похищение, как и сцена с продажей-покупкой относятся к тому времени, когда для преодоления этой угрозы один клан (род) похищал/забирал/покупал молодую девушку у другого рода. Объяснение данным противоречиям можно найти в самой истории, причем свадебный сценарий напоминает разные ее этапы, отсюда его красочность, разнообразие и… отсутствие связности.

У крестьян не было официального развода, только фактическое расставание. Если развод происходил по обоюдному согласию, никто не вмешивался. Если одна из сторон была недовольна, она могла обратиться в суд[218]. Таким образом, очевидно, что, хотя институт брака обязателен, он был одинаково обязателен и для юноши, и для девушки; кроме того, существовало достаточно вариантов свадебных сценариев, чтобы девушка могла отстоять свой выбор.

* * *

В первой главе мы увидели, что семейный уклад русских крестьян в XIX веке сильно отличался от того, который чаще всего встречается в конце XX века как в России, так и на Западе. Существование семейных общин, во главе с хозяином или хозяйкой, не подтверждает идею о женской эксплуатации. В некоторых случаях женщина могла стать и оставаться главой семьи. Относительная независимость женщин в экономическом плане основывалась на разделении труда, разделе имущества и особом значении текстиля. Несмотря на некоторые возмутительные заявления, брак в целом уважал независимость женщин, и, хотя он и был обязателен, но – для обоих полов. Одним словом, если крестьянку и эксплуатировали, то не больше и не меньше, чем самого крестьянина. Возвращаясь к утверждению Леруа-Больё о том, что «женщина – рабыня раба», мы внесем коррективу, сказав, что, хотя она и является рабыней общества, но не более, чем ее муж, и уж точно женщина не рабыня раба. Не было никакой особой эксплуатации женщин мужчинами, так же как и модели «слабой женщины». Хотя официальная доктрина, вдохновленная религией, отводит господство над женщинами мужчинам, повседневные отношения пары все же регулировались чувством равновесия, основанным на мужском авторитете, когда мужчина был дома, и женском постоянстве, ведь женщина всегда была рядом и брала бразды правления в отсутствие мужчины. Производительность женщины ценили и уважали. Реальные повседневные отношения определял здравый смысл, отвечающий интересам детей и общества в целом.

Крестьяне (Рязань, 1867)

II. Сфера верований

Неудивительно, что в стране, где религия, как официальная, так и народная – культы, обряды, верования, суеверия всякого рода и даже ведьмовство, – была все еще распространена в XIX – начале XX века, культовая и обрядовая стороны жизни, в широком смысле, отличались насыщенностью и разнообразием. Нам особенно интересны женские фигуры этих верований, их влияние на женщин, а также та роль, которую играли женщины в этой сфере. В частности, мы рассмотрим культ, сознательное выражение общепризнанного почитания, и обряд, традиционное и часто малоосознанное выражение веры, которое нужно регулярно внешне проявлять. Русский или, говоря шире, славянский дух выражался в большей степени в целой системе обрядов, нежели через мифы и культы. В частности, отсутствовала сложившаяся народная мифология.

Тем не менее христианский культ Богоматери имел фундаментальное значение. Почитание земли, так называемой Матери – Сырой Земли, также было в основе всего. Наравне с этими культами, в центре которых находился образ матери, обнаруживаются суеверия, восходящие к глубокой древности, с их соблазнительными и волнительными персонажами – вечно молодыми русалками. Также встречаются многочисленные обряды, происходящие от культов плодородия/плодовитости и целого сплетения иных оккультных практик.

Но, прежде чем приступить к рассмотрению мира сверхъестественных существ и фантастических персонажей, обрядов и суеверий прошлых времен, нам необходимо вернуться к ткани, функциональное и экономическое значение которой мы уже обсудили, но которая, в частности благодаря вышивке, играла также важную культовую и ритуальную роль – по всей видимости, очень древнюю.

I. ТЕКСТИЛЬ

Прежде всего перечислим, для чего были нужны ткани, особенно вышитые, помимо практического и хозяйственного применения. Они играли важную роль в семейных обрядах (как на свадьбах, так и на похоронах), в христианских и языческих обрядах, а также магико-аграрных и апотропеических. Рассмотрим подробнее три последних пункта.

Когда поп приходил читать молитву или благословлять избу, ему дарили множество тканевых подношений. Они выполняли роль вотивных предметов в церквях, где (часто и по сей день) хранятся изумительные коллекции подобных тканей разных видов. В дохристианскую эпоху и в культах, восходящих к языческим традициям и еще существующих в XIX веке, тканевые подношения (в форме вышитых полотенец) делались различным лесным и водным духам, таким как леший и русалки[219], например. Также они делались некоторым святым, например Пятнице[220]. Часто во время религиозных процессий и в избах тканевый обрез с вышивкой укрывал или обрамлял икону, и мы еще будем говорить о том, что в этом кроется удивительное проявление «двойной веры».

В первый день сенокоса женщины надевали длинные рубахи с вышитым подолом, которым они «прометали» землю. Считалось, что эти вышивки благотворно влияют на урожай[221].

Обряд «обыденного полотенца»

Этот удивительный обряд был описан Дмитрием Константиновичем Зелениным[222]. Если где-то начинала бушевать заразная болезнь, то женщины собирались вместе, чтобы соткать и вышить за один день или за одни сутки (отсюда и произошло название «обыденное») вышеупомянутое полотенце. Затем они торжественно показывали его и проносили вокруг деревни, и, наконец, приносили в жертву, сжигая прямо на земле. Считалось, что этот обряд помогал предотвратить распространение болезни. Приведем описание:

«В назначенный день, до восхода солнца, собираются девушки со всего села в одну избу, и каждая из них приносит с собой по горсти льна. Они дружно, в глубоком молчании, принимаются за работу: прядут лен, снуют основу, ставят кросна и ткут полотно. Когда полотно готово, все жители выходят за деревню и обходят вокруг нее, причем девушки, ткавшие полотно, несут его над головой с заунывным пением: аю-га! Когда сделают полный обход, то на том месте, с которого вышли, раскладывают небольшой огонь из щепок или лучинок, принесенных с каждого двора. Две девушки держат за концы полотно над огнем, а все жители деревни переходят через огонь под полотном и переносят детей и больных. Когда все выполнят церемонию, полотно сжигают на том же огне. Все это должно быть проделано в течение одного дня, с восхода до захода солнца[223]».

В