Сара помогла запихнуть мой собственный маленький портфельчик в горгоновский рюкзак. Ведь когда все образумится и вернется на свои места, и я отправлюсь домой, мне будут нужны документы и телефон, и вообще все то, что у меня в портфеле.

Старалась не смотреть на тело погибшей. Просто как можно скорей вышла из книжного, не оборачиваясь в ту сторону.

– Ты как? – осторожно спросил Сэм, подойдя. Я качнула головой, сжав губы и опуская подбородок к груди, мол, не сейчас. Тот понимающе кивнул. – Скоро уйдем отсюда. Пока ты… – парень помедлил, – переодевалась, Роберт пытался связаться с другими своими людьми; оказывается, он еще кого-то ждет.

– И? – мысли тягучи, заторможены; медленно воспринимала слова Сэма.

– Думаю, что скоро будут здесь.

Я откинула голову назад и быстро заморгала. Сердце колотилось так, что, казалось, пробьет грудную клетку и вырвется наружу. Взять себя руки. Успокоиться. Все завершится, придет в норму; это все временно – и слабость тоже временна, вызвана тотальным шоком.

– Надеюсь, всему найдется нормальное объяснение.

– Если бы, – уклончиво проговорил Дорт. Что-то заскрипело, и мы с Сэмом, дрогнув, синхронно обернулись. К счастью, это была просто рация: Роберт старался поймать сигнал.

Военные уже вернулись из обхода. Два, четыре, семь. Я всматривалась в их изнеможенные лица и ощущала их боль и усталость, и от этого тряхнуло холодом изнутри; вдруг представилось, что они видели этой ночью – ибо если они понесли столько потерь, если уж им страшно, то наше с Сэмом пребывание под землей действительно дар свыше.

Рация вновь затрещала; Сборт недовольно ворчал себе под нос – по другую сторону не отвечали. Тот, с кем хотели соединиться, будто почувствовал негодующее состояние командира. Через мгновение, сквозь скрипы и помехи, мы услышали голос:

– Да какого, сука, хера?! – громкий возглас, почти рык, прервался чередой выстрелов; последовала отборная ругань. Я, опешившая, судорожно переглянулась с Сэмом. Рация зашипела и засвистела. – Ты чертовски не вовремя, Сборт! На кой связываться каждую минуту?!

– Где вас носит?! – процедил Роберт. – Уже давно должны были быть на месте!

– Уж простите, – съехидничали в ответ, – что не успеваю с точностью до секунды на вашу дружную пирушку! – еще один выстрел. – Я тут стараюсь от этих тварей отбиться, а не шляюсь по улицам в праздное удовольствие! – мужчина на том конце сдавленно выдохнул сквозь помехи. – Я уже близко. Скоро буду.

Роберт хотел было разразиться тирадой, как вдруг замер.

– "Буду"? Ты один? – спешно выпалил он. Командир переглянулся с горгоновцами; один из военных, Стэн, если не ошибаюсь, дернулся вперед, и лицо его исказила гримаса паники.

– Я один, – последовал короткий ответ. Мужчина говорил еще что-то, но уже никто не разобрал: срывы связи сожрали голос.

– Крис? – обеспокоенно переспросил Роберт. Ответа не последовало. – Кристофер?!

Пустой зал отозвался шелестящим повторением, а следом помещение погрузилось в зыбкую тишину. Осязаемую практически. Военные замерли на месте. Роберт продолжал держать рацию поднесенной к лицу. На долю секунды его лицо помрачнело и осунулось, прежде чем он волевым движением выпрямился и окинул всех сосредоточенным взглядом.

– Поднимаемся и выходим. Сейчас. Заберем Криса по дороге, – добавил Сборт прежде, чем сделавший шаг вперед Норман успел открыть рот. Голос Роберта был тих и тверд. Командир посмотрел на Стэна – темноволосого мужчину с холодными голубыми глазами и шрамом над верхней губой, – что опустил подбородок к груди, сжимая и разжимая кулаки на руках. – Тарэн, я…

Роберт не успел договорить. До наших ушей отчетливо донеслись с первого этажа звуки хрипения, шаркающих шагов; медленных, будто человек еле переставлял ноги. Все замерли прислушиваясь. Я и не заметила, как вцепилась мертвой хваткой в руку Сэма, впиваясь в его кожу ногтями.

Нет, не было ни малейшего сомнения, что это были шаги; но шаги далеко не одного человека. И это жуткое, леденящее горловое хрипение… Лицо Сэма стало пепельным.

– Р.. Роб.. берт? – заикаясь, выговорил Дорт. Я чувствовала, как трясутся коленки. Как всю меня бьет крупная дрожь.

Командир "Горгоны", не отводя глаз, смотрел вверх лестницы, а я, точно прикованная, не могла пошевелиться, чтобы обернуться.

Роберт махнул пару раз рукой. Еще через мгновение нас с Сэмом рассоединили. Стэн, держа пистолет, подхватил под руку Сэма; меня притянул к себе Норман. Сборт первым начал подниматься наверх, а мы все, один за другим, следовали за ним. Военные двигались слаженно, практически бесшумно, а все помещение заполнили шарканье, стоны и еще какие-то отвратительные звуки.

Ступенька за ступенькой. Выше и выше. Уже и я видела растущие тени на полу. Начала задыхаться, перед глазами все затряслось, и я бы бросилась назад, но Норман крепко держал меня, волоча за собой. Площадка перед нами оставалась чиста, нужно было только подняться к ней, пересечь коридор до двери…

И вот, последний шаг. И я обернулась, чтобы окинуть взглядом весь коридор.

Чей-то визг заложил уши. Я не сразу поняла, что кричу сама. Выходя из дверей и павильонов, коридор заполняли они.

4

Древние сказания Севера повествовали о Сумрачной, персонализации смерти; о том, как та явится в мир в судный час и укутает его вместе со своей сестрой, Хозяйкой ледяных болот, торосом и холодом. Именно поэтому считали, что дыхание у гибели морозное, поэтому ее ощущение рядом заставляло зябнуть.

И в тот миг я ощутила, как дыхание смерти коснулось моей шеи, заскользило по позвоночнику. В тот миг я почувствовала присутствие смерти подле себя. В тот миг кошмары ожили.

Зараженные неоспоримо были мертвыми. С такими ранами невозможно жить. Но зараженные шли.

Я кричала. Вопила, не в силах замолчать. Норман тут же прижал меня к себе, закрывая мой рот рукой, и я почувствовала, как содрогаюсь изнутри, как все во мне сжимается; меня трясло, било, будто в болезненном припадке. Перед глазами потемнело.

Страшно изувеченные тела – разорванные, обглоданные и смердящие, – двигались к нам со всех сторон, хрипя, обезумевши смотря стеклянными пожелтевшими глазами.

– Бегом! Уходим отсюда! – резкий голос Роберта вывел из состояния аффекта; Норман уже тянул меня в сторону выхода… И мы побежали. – Быстрее! На улицу все!

Эти твари все время были так близко.

Открылось второе дыхание. Вся усталость мгновенно прошла, инстинкт самосохранения оказался сильнее. В голове крутилась единственная мысль: "Прочь отсюда! Беги! Спасайся!". Я