— Я вижу то, что есть! — он повысил голос, впервые за этот разговор. В его глазах вспыхнула неподдельная страсть. — Я прошёл обучение. Я видел архивы Ордена — рисунки, свидетельства, реликвии! Я знаю, как они умеют прятаться, как вживаются в роль! Они могут десятилетиями жить среди людей, притворяясь кем угодно! А потом, когда все расслабятся… — он сделал резкий, хватающий жест рукой, — хвать! И от деревни остаётся только пепел и оплавившийся камень!

— Так сожги же нашу пещеру и покончи с этим! — закричала Майра в ответ, и её голос сорвался. — Раз уж ты так уверен! Зачем ждать? Приди с факелами и своим сержантом, и покончи с чудовищем!

Они стояли, тяжело дыша, смотря друг на друга как чужие. Кэл первый отвел взгляд. Он сжал кулаки.

— Потому что у меня нет неопровержимых доказательств. Потому что ты там. И потому что… — он запнулся, — потому что я не хочу ошибиться. Но я почти никогда не ошибаюсь, Майра. Во мне что-то есть… чутьё. И оно кричит, когда я на него смотрю. Оно вопит, что он — не тот, за кого себя выдаёт.

Майра молчала. Её собственное «чутьё», практичное и земное, давно уже сложило все пазлы. Но сложило в другую картину. Не дракона-убийцу из архивов Ордена. А дракона, который учится доить корову и греет погреб для её сыра. Разницу между этими образами она защищала всеми силами.

— Уйди, Кэл, — тихо сказала она, и в её голосе была смертельная усталость. — Просто уйди. Оставь нас в покое. Ищи своего дракона в других горах.

— Он здесь, — упрямо, как ребёнок, повторил Кэл. — И я его найду. И ты мне поможешь.

— Я⁈

Глава 14

На стороже

— Да. Принеси мне что-нибудь от него. Волос. Обрезок ногтя. Клочок ткани с его потом или кровью. У нас есть… средства анализа.

Майра смотрела на него с таким отвращением, что он отступил на шаг.

— Ты предлагаешь мне воровать у человека, который дал мне кров и шанс, чтобы ты мог провести над ним свои грязные опыты? Ты с ума сошёл, брат. Совсем.

— Это не он, Майра! — вскрикнул Кэл, теряя последние остатки самообладания. — Это оно! Маска! Личина! Оно тебя обманывает, может, даже зомбирует какой-нибудь древней магией! Я должен тебя спасти!

В этот момент из-за деревьев вышел Игнис. Он появился так внезапно и тихо, что оба вздрогнули. В руках он нёс охапку сухих веток и несколько бледных, похожих на трюфели, грибов. Он был спокоен. Совершенно, неестественно спокоен.

— Кэл, — кивнул он, как будто встретил соседа на дороге. — Майра. Я услышал голоса. Всё в порядке?

Кэл мгновенно выпрямился, лицо его снова стало непроницаемой маской охотника. Но его рука непроизвольно легла на рукоять меча.

— Всё в порядке, мессир Вейл. Беседовали с сестрой.

— О делах семейных? — Игнис положил грибы в корзинку Майры. — Нашёл немного цицерона. Для голубой плесени, как ты говорила. Интересно, приживётся ли в нашем климате.

Он говорил так естественно, так погружённо в свою роль сыровара-ботаника, что Майра чуть не рассмеялась от нервного срыва. Кэл же смотрел на грибы, потом на Игниса, и его подозрения, казалось, только окрепли. Что за человек в четыре утра ходит за грибами для сыра?

— Вы много знаете о плесенях, мессир, — сказал Кэл, вкладывая в слова скрытый смысл.

— Стараюсь узнавать. Когда живёшь в уединении, маленькие увлечения спасают от тоски, — Игнис улыбнулся своей мягкой, чуть рассеянной улыбкой. — А вы? Нашли уже следы своего… дракона?

Прямота вопроса застала Кэла врасплох. Он на мгновение сбился.

— Расследование продолжается. Мы изучаем все возможные логова.

— Разумно, — кивнул Игнис, как учёный, одобряющий методологию коллеги. — Хотя, если дракон так умен, как вы говорите, вряд ли он будет жить в первой попавшейся пещере. Скорее, там, где его меньше всего будут искать. Например… под видом мирного отшельника.

Он произнёс это с такой лёгкой, самоуничижительной иронией, что даже Кэл на секунду смутился. Это была игра в прямую, смелую игру. Майра затаила дыхание.

— Вы считаете это вероятным? — медленно спросил Кэл, и его пальцы снова сомкнулись на рукояти.

— Всё вероятно в мире, полном магии, молодой человек, — философски заметил Игнис. — Я лишь к тому, что поиски могут занять гораздо больше времени, чем вы рассчитываете. Дракон, если он здесь, уже десять лет прячется. У него, должно быть, немалое терпение.

— И у охотников оно тоже есть, — парировал Кэл. — Мы можем ждать годами.

— Как и я, — тихо сказал Игнис, и его взгляд на миг стал невыносимо старым и глубоким. — Я уже ждал очень долго. И, наконец, обрёл то, что искал. Покой. И я буду защищать его. Всеми доступными мне… мирными средствами, разумеется.

В воздухе запахло грозой. Два мужчины измеряли друг друга взглядами. Кэл искал слабину, признак страха, ложь. Игнис просто стоял, беззащитный и открытый, с охапкой хвороста в руках, и эта самая беззащитность была его самой надёжной бронёй.

— Надеюсь, ваши средства окажутся достаточными, — наконец сказал Кэл, отводя взгляд первым. — Майра, я ещё зайду.

— Не трудись, — буркнула она, но он уже разворачивался и уходил вглубь леса, к тропе, ведущей к своему лагерю.

Когда он скрылся из виду, Майра выдохнула, как будто держала дыхание все это время. Она посмотрела на Игниса. Он стоял, глядя в след брату, и его лицо было серьёзным.

— Он не отстанет, — прошептала она.

— Нет, — согласился Игнис. — Он хороший охотник. Упорный. И… он прав в главном.

— В чём? — насторожилась Майра.

— Во мне действительно есть «что-то не то», — он повернулся к ней, и в его глазах не было ни игры, ни притворства. Была лишь усталая правда. — И он это чувствует. Как чувствует волк другого хищника на своей территории. Он не может это доказать, но он знает. И это знание будет грызть его, пока он не найдёт ответ. Или пока я… не дам ему этот ответ.

Он взял корзинку с грибами из её оцепеневших рук и пошёл по направлению к пещере. Майра, словно во сне, последовала за ним.

Вечером, когда стемнело, и только отсвет костра внизу, у подножия, напоминал о незваных гостях, Игнис не ушёл в дальний грот. Он сел у общего очага и достал из сундучка странный, древнего вида инструмент — что-то вроде ручной прялки, но с тончайшими серебряными спицами и деревянным веретеном из тёмного, лакированного дерева.

— Что это? — спросила Майра, откладывая в сторону ткань, которую чинила.

— Прялка, — ответил он, проводя пальцем по спицам. Они зазвенели тонким, чистым звуком. — Моей матери. Вернее,