орки вынесли разломанный господами сервант… Я им помогала. Они какие-то квелые здесь… Сколько раз бились окна — не сосчитать, — Беррион загибала пальцы с большим воодушевлением. — Если хозяйка схуднет, то разве кто поверит, что такая милая особа разрушительна, как стадо…

— Вот-вот, — перебила ее Эллис, косясь на меня. — Вельзевул рукоприкладствовал. Жена боялась и слова вставить. Испугалась его гнева и промолчала о ребенке.

Мы с Беррион взирали на нее с сомнением. Теоретически в такую историю могли поверить те, кто не знал меня лично. Но все-таки имелась между мной и Виттеном черта, которую я переходить не желала.

— Эллис, на суде особенности моей второй расы всплывут обязательно и косить под слабую девушку бессмысленно. Я только все испорчу. Ты же понимаешь, что по ночам я вела себя не так, как принято в твоем мире или даже в Бездне. Герцог никогда не поднимал на меня руку и не ущемлял физически.

Великанша не стала комментировать. После полуночти она старалась не высовываться из комнаты, хотя, надо признать, в силе мне не уступала. Просто Беррион, несмотря на угрожающую внешность, степенная особа. Ей чужды вспышки тролльего темперамента.

Интересно, что сын не видел разницы между дневными и ночными часами. Характер тролля просыпался в нем спонтанно.

— Вы такие скучные… Деус, конечно, адвокат от Бездны. Но я бы не полагалась на то, что Маркус сложит пупырчатые лапки и не станет сопротивляться… О, соблазни его!

— Что? — хором воскликнули мы.

— Ну как, у вас же связь. Тебя она, по идее, не сильно тревожит, а он мается, как бы это ни скрывал. Стоит один раз с ним переспать, и он при виде тебя зальется в суде серными слезами. Самообладание снесет напрочь. Он больше не сможет ни о чем другом думать. Тебе, что, Деус разве не объяснял, что с плетением справиться невозможно, будь ты хоть Повелитель мух с кучей личин…

Краска сначала прилила к лицу и шее, потом отступила. Теперь у меня горели только уши. Беррион сердито зафырчала.

— Смотрите на жизнь как современные девушки. Вы не вчера вылезли из пещеры. Один раз не считается. Ему сначала станет очень хорошо, а потом накроет пожизненно.

Я поднялась. Пора проверить, как там малыш. Через пару часов явятся Конвей и Набериус. Это двое не очень ладили между собой; поэтому прибудут раздельно. И, по-моему, проблема не в нашем крайне уравновешенном мэре, а в том что Риус задирает и уличает всех подряд… А муж и жена, как известно, это один костер на двоих.

— Хорошенького ты мнения обо мне, подруга. Ты бы смогла так поступить с Набериусом? Или, по-твоему, я вышла за Виттена замуж с холодной головой — ради того, чтобы в перспективе добраться до титула… Или, нет, знаю. Этот постоянно обсуждали за спиной… Если бы любила, то ни за что не согласилась бы стать третьей. Так мне и надо.

В комнате сразу похолодало градусов на десять. На дверных ручках и шпингалетах засверкал иней. Эллис не понравилась моя тирада. Однако сбить ее с толку не так легко.

— Как можно сравнивать Набериуса и прохиндея герцога? Даже если ты до сих пор неравнодушна к мерзавцу, то помни о справедливости. О том, что обязана защитить сына.

— Я помню, — буркнула я и развернулась.

За моей спиной Беррион наконец обрела дар речи:

— Зачем это надо, чтобы ему хоть один раз стало хорошо?? Ссан… простите, сальными тряпками обмотать и с лестницы спустить. Госпожа Виолетта столько слез пролила…

В детской малыш по-прежнем крепко спал. Но уложить его в кроватку Эллис все же не удалось. Он засыпал только в компании.

Я прилегла рядом на просторное ложе, которое здесь имелось «для мамы». Осторожно ткнулась носом в макушку — так, чтобы не разбудить. Сын пах невероятно сладко. Тревожные мысли бросились наутек… Моя самая мягкая нежность. Самая крепкая сила.

Все будет хорошо. Я это организую… Сама не заметила, как уснула.

— Госпожа, там, эта, делегация в сборе. Мы с леди Эллис накрыли маленький столик. Но лордам не до угощений. Вас ждут, — Беррион аккуратно потрясла меня за плечо.

Возможно, и к лучшему, что малыш так заспался. Ближайшие полчаса он еще будет приходить в себя. Подхватила ребенка на руки и пошла, стараясь не думать, что случится всего через несколько минут.

Еще на лестнице через открытую дверь в залу я разглядела мэра и Деуса. Они переговаривались и одновременно наблюдали за холлом.

Входная дверь заскрипела. Беррион демонстративно рванула в другую сторону, чтобы не брать у гостя плащ. Мне не нужно было смотреть на порог, чтобы понять, кто пришел.

Сын встрепенулся и заморгал.

Глава 19

Давно Вельзевул не испытывал такого нетерпения. Обычно он филигранно управлялся с эмоциями, убирая лишние. Все, что могли помешать достижению цели. Но в этот день он, как заведенный, мерил шагами гостиничный номер.

Герцог специально не обращал внимания на огонь в камине, по которому высшие демоны определяли время. Ему нет необходимости различать оттенки, у него и так идеальная система определения себя во времени и в пространстве.

И еще какой-то недоумок повесил сюда обычные ходики. Его они раздражали даже сильнее, чем шум от повозок за окном или выкрики зазывал из ресторанов. Отель, разумеется, стоял на центральной улице.

Он уже проявил чудеса самообладания, когда отпустил Виолетту этим утром. Нельзя быть настолько соблазнительной. Маркус различал по меньшей мере двенадцать оттенков ее желания — от ленивого «в другой раз» до прямо-таки раскаленного. Для него же их количество выросло кратно. А как она злилась… Бездна, он готов был доводить ее до закипания медленно или, наоборот, короткими хлесткими комментариями.

Каждый раз это заканчивалось тем, что она бросалась на него, а защищался он всегда одинаково. Счастливые времена. Каким идиотом он был… Да нет, он делал все правильно.

Четко разделял женщину для любви и всех остальных. Кто же знал, что все так повернется… Что именно полукровка забеременеет от него без всяких ухищрений, выносит без его помощи и родит без осложнений. Участие во всем этом пламени он даже не подвергал сомнению.

Шутка получилась в духе владыки Сатаниила. Тот при всяком удобном случае подчеркивал, что смески талантливее «чистокровок», к которым относился и сам Вельзевул. Могучий, исполнительный, нарочито туповатый… Как он мечтал стереть ухмылку с бледной рожи, засунуть многомудрого башкой в трон и уйти. Но его род принес одну из первых клятв служения в адрес Вечной искры. Так легко Вельзевул развязаться не сумел бы.