обошелся считай мне даром. И никаких тебе страховых касс… В – третьих, я перестал бы зависеть от других, перестал бы быть пешкой, я завел бы знакомства… Общество распахнуло бы передо мной дверь…»

Друзья мечтательно слушали. «А Беба? – осмелился наконец спросить Васос. – Что скажет на это Беба, хозяйка мастерской?» Пулопулос налил им еще виски и поудобней устроился в кресле. «Разве вы не понимаете, – сказал он, – что все зависит от вас? Нужно ковать железо пока горячо! Послезавтра эта Беба, или как там ее, будет ползать на коленях и целовать вам руки. Только не сглупите – работайте на себя, а не на нее. Иначе останетесь в дураках. Здесь нужно головой работать! Главное – соблюсти свой интерес!»

Васос и Спирос переглянулись. Зрачки их глаз блестели, точно золотые монеты. «Пейте, пейте, – угощал Пулопулос. – В моем доме виски пьют как воду». При свете горевшего камина их лица казались вишневыми. Спирос расстегнул воротник, а Васос – одну пуговицу на брюках. «Но деньги, деньги – то где взять на оборудование? – спросил Спирос. – Мы и так еле сводим концы с концами». Хозяин завода пластмассовых изделий погладил шрам на щеке. «Возьмите ссуду! Не вы первые, не вы последние. Я сам так начинал. Нужно написать заявление в кредитный банк и что – нибудь заложить». – «Но для оформления ссуды нужен поручитель, – возразил Васос. – Нам и заложить нечего, даже дом, и тот не наш». – «Это не беда! Под залог найдете что – нибудь… Нужно что – то ценное, скажем, биржевые бумаги». Друзья опять переглянулись. «Знаешь, – сухо кашлянул Спирос, – с акциями можно что – нибудь придумать». И в тот же миг в кармане ощутил ключи от сейфа. «Прекрасно! – оживился Пулопулос. – Берите эти акции и используйте! Ну а я мог бы за вас поручиться. Разве я не подхожу на роль поручителя?» Друзья внезапно вскочили со своих мест. Шатаясь и хватаясь за окружающие предметы, они направились к Пулопулосу. Спирос схватил его руку и долго не хотел отпускать. Васос смеялся, но на глаза ему наворачивались слезы; он не находил слов. «Да будет вам! Успокойтесь наконец, – говорил Пулопулос. – Такие решения не принимают наспех. Идите спать, а завтра на свежую голову обдумаете все еще раз». Посадив друзей в «Мерседес» и приказав шоферу отвезти их домой, Пулопулос похлопал Спироса по плечу. «Благодари бога, дружище, что вместе воевали! Да здравствует Корея, а заодно и американцы, открывшие мне глаза! Ах, если бы не старость, я бы и во Вьетнам поехал еще раз! Слушай, Малакатес, ты помнишь тех женщин в Сеуле, которых мы покупали за три доллара? На коленях за нами ползали! Отец, мать, братья – все из кожи лезли, расхваливали прелести своей дочери или сестры. А они, негодяйки, были точно куклы фарфоровые. Даже притронуться боязно – вдруг разобьются… Погоди – ка, погоди, как же мою – то звали? Чин или Чон, что – то в этом роде. Имена у них все одинаковые». – «А мою, – вспомнил Малакатес, – звали Инене. Глаза у нее были раскосые, а кожа – будто янтарь… Из – за нее я чуть на теплоход не опоздал. Помню, она говорила: "Спирос, я не хочу больше встречаться с американцами. Они плохо платят, напиваются и бьют. А вот ваши, Спирос, мне нравятся"». Малакатес даже прослезился.

Теперь по утрам, придя в мастерскую, друзья доставали бумаги, брали ручки и принимались за дело. Составляли всевозможные заявления, потом деловито подсчитывали, сколько придется дать тому или иному чиновнику… Наконец пришло разрешение на ссуду, и для Васоса со Спиросом настали муки выбора: одна машина им не нравилась сразу, другая – по зрелому размышлению. «А как быть с электричеством? – спрашивал Васос. – Что нужно сделать, чтобы нам дали промышленный ток?» – «А с Бебой как быть, – чесал затылок Спирос. – Документы на нее оформлять или на нас?» Голос Бебы звучал в трубке вяло, выражалась она неопределенно. И друзья пришли к выводу, что вернется Беба не скоро. «Хотел бы я знать, где это она и с кем», – заявил Васос, но тут же, вспомнив о делах, с головой погружался в расчеты.

На письменном столе скопилась гора бумаг – предложения, счета, квитанции, образцы. Было холодно: в мастерской работал только электрокамин, – но друзья сняли пиджаки и сидели в одних сорочках. Теперь они больше не брились и забыли даже, когда последний раз были в парикмахерской. Если раньше затылки у них были аккуратно подстрижены, как у новобранцев, то теперь они заросли по уши и сильно смахивали на хиппи. У Васоса выскочил чирей, и он едва мог сидеть на стуле. У Спироса появилась экзема, а он все дни напролет неистово чесался. Забаррикадировавшись бухгалтерскими книгами, вооружившись ручками и карандашами, Васос и Спирос делали подсчеты, составляли сметы, изучали учебники по организации торговли и экономике. От всего этого голова шла кругом.

Покончив с подсчетами, друзья на всякий случай запирали входную дверь изнутри и открывали небольшой сейф. Дверца открывалась со скрипом, и уже один этот звук вызывал у них ликование. Дрожащими пальцами Васос и Спирос перекладывали жемчужное колье и рубиновую брошь, доставали акции. Разложив их на письменном столе, рассматривали, расправляли, придавив толстой конторской книгой, а затем, смочив пальцы, с благоговейным страхом принимались пересчитывать. С каждой новой купюрой как бы переворачивалась страница их жизни.

Перед глазами Малакатеса проносились картины прошлого. Он опять видел, как по улицам Сеула шагает американский патруль с повязкой на руке, видел колонны грузовиков, набитых солдатами, маленьких корейцев, выпрашивающих у входа в казарму немного галет и чая, стариков, спрятавшихся в своих хижинах и мечтающих о мире и засеянных рисом плантациях. Здесь, как и в Америке, его мучила ностальгия. Он нередко спрашивал себя: «К чему эти мечтания? Не пора ли остепениться?»

Рахутис вспомнил улицу Ксуту, где располагались аптечные склады. По этой улочке, узкой и темной, сновали поденщики, оформляя счета и разнося товар по аптекам. Вечером здесь толкались бродяги; женщины на одну ночь томились в ожидании. Его единственный костюм был пропитан запахом медикаментов. Этот запах преследовал его всюду, даже в постели. «До каких пор? – думал тогда Рахутис. – Когда это все кончится?»

Насмотревшись вдоволь, друзья опять запирали акции в сейф, надевали ключ на карманную цепочку и закрывали мастерскую на обед. Шли в одну из таверн на площади Омония, заказывали суп, отварное мясо и дремали, ожидая, пока принесут второе.

После обеда Васос и Спирос отправились в путь, ходили по механическим мастерским и, если им на глаза попадался нужный