резко тупит взгляд в пол, на собственные носочки.

— Мамочка, а хочешь после завтрака я покажу тебе свою башню?

— Только не говори, что ты всё ещё строишь башни.

— Но Дора всё ещё не нашла маму...

— Уверена, мы разыщем её сегодня же, и башни больше не потребуются. Это глупое, неподходящее для маленьких принцесс занятие.

Татьяна Павловна осторожно заглядывает в гостиную.

— Элла Борисовна, я накрыла в столовой, завтрак подан. Андрей Юрьевич уже спустился.

— Уже идём, — Элла подхватывает Анюту на руки, вместе с ней покидает гостиную.

А я отворачиваюсь, не в силах смотреть на то, как она забирает у меня эту девочку, к которой почему-то так отчаянно тянется моё сердце.

— Вера, вам бы тоже позавтракать, — Татьяна Павловна подходит ближе, заботливо укладывает ладонь на моё плечо. — Вы совсем бледная.

— Наверное, чуть позже.

— Конечно, — поджимает она губы и отворачивается, но задерживается. Не уходит. — В этом и без того мрачном доме становится ещё темней с её возвращением. Всякий раз она привозит с собой одни лишь несчастья и слёзы.

— Почему Андрей Юрьевич позволяет ей остаться?

— Если бы я знала, Вера, если бы я знала… Но мой вам совет: держитесь от этой женщины подальше. Ничего хорошего от неё не ждите. И всё же, позавтракайте. Не бросайте Анюту.

Экономка уходит, оставив меня в странном состоянии растерянности. Встряхиваю головой, сбрасывая оцепенение, и иду в столовую на завтрак. Стол накрыт на четыре персоны, однако моё здесь присутствие явно глубоко задевает бывшую хозяйку дома.

— Няня завтракает с вами? — Как бы невзначай спрашивает Элла, намазывая на хрустящий тост сливочное масло.

Градский рассматривает жену через ободок кофейной чашки.

— Ты что-то имеешь против?

— Отчего же? Я очень даже рада компании. Вера, не стойте вы уже столбом, присаживайтесь, — приторная улыбка растягивает полные губы. — Заодно разбавите наш завтрак разговорами, а то здесь тихо, как в склепе.

— Что такое склеп, мам? — С любопытством дёргает Анюта Эллу за рукав халата.

Та раздражённо взмахивает рукой, но тут же возвращает маску спокойствия.

— Это такое место, в котором живут мёртвые, моя маленькая пташка.

Анюта округляет глаза и утыкается в свой омлет, размазывая его вилкой по тарелке.

Присаживаюсь за стол, пододвигаю к себе кофейник. Смотрю прямо перед собой, на густую коричневую струйку, омывающую фарфоровые края чашечки, однако ощущаю всеобщий интерес, сосредоточенный на моей скромной персоне...

Глава 17

Вера

— И откуда же вы взялись у нас такая, Вера? — Элла откусывает тост, легко смахивает крошки с нижней губы.

— Из… Из агентства.

— Из агентства? Надеюсь, вас тщательно проверяют? У вас есть медкнижка? Судимости?

— Элла, — строго одёргивает Андрей Юрьевич.

— А что такого? Я хочу знать, что представляет из себя женщина, которая так много времени проводит с моим ребёнком.

— Конечно. У меня есть все необходимые документы. Они…

— Вера, вы не обязаны отчитываться, вы работаете на меня, — перебивает Градский.

— Андрюш, я не несу опасности, перестань защищать от меня бедняжку. Напротив, в моих интересах подружиться с нашей гостьей. Кстати, о друзьях. Я уже сообщила всем своим девчонкам о возвращении.

— Только не говори, что эти гиены снова заполонят наш дом.

— Они тоже самого высокого мнения о тебе, милый.

— Так может нам стоит держаться друг от друга подальше?

— Не забывай, что не ты один принимаешь решения. Тебе придётся считаться с моим мнением, пока я нахожусь в этом доме.

— Так может избавим друг друга от необходимости терпеть неудобства? Велю Татьяне Павловне собрать твои вещи.

— Придержи коней. Я никуда не уеду, пока не напьюсь твоей крови.

Эти двое схлёстываются взглядами. Молча уничтожают друг друга, не замечая, сколько боли причиняют Анечке, застывшей, остолбеневшей, судорожно сжавшей вилку в маленьких пальчиках. Она не понимает всего, но без труда улавливает нездоровые вибрации, исходящие от взрослых. И не может от них защититься.

— Спасибо за завтрак, — Градский хватает со стола тканевую салфетку, промакивает губы и с нервом швыряет в сторону. — Анюта, ты закончила?

— Да, папочка.

— Идём, мне нужна твоя помощь. Нужно разложить папки по цветам.

— А Вера? — Она хмурит бровки и ловит мои глаза, с надеждой в них заглядывая.

— Вера присоединится к нам, как только позавтракает. Идём.

Градский забирает дочь. Как только их шаги на лестнице смолкают, Элла меняется в лице. Маска напускного равнодушия трещит по швам, являя наружу истинное лицо этой женщины.

— Быстро ты это сделала, — Элла откидывается на спинку стула, со скучающим видом рассматривает маникюр.

— Сделала что?

— Андрей раньше не приглашал прислугу за стол. Что он в тебе нашёл? Неужели ты уже отсосала моему мужу?

Давлюсь кофе, что успела набрать в рот.

— Простите?

— Не прикидывайся овечкой. Я таких, как ты, вижу насквозь. Так что? Ты забралась в штаны к моему мужу? Или он взял тебя в протеже по иной причине?

— Я… Это была инициатива Анюты.

— Что? — Медленно моргает. — Повтори это ещё раз.

— Анюта настояла, чтобы я…

Элла резко срывается с места, оказывается возле меня за какую-то секунду и, вцепившись в подлокотники стула, нависает надо мной. Челюсти плотно сжаты, ноздри раздуваются на каждый глубокий вдох.

— Анюта — моя. Ты поняла меня?! Она моя, — цедит с ядом.

— Я всего лишь няня и не претендую на роль мамы.

— Ещё бы ты претендовала, дрянь. Я не знаю, почему Андрей так в тебя вцепился, но клянусь тебе, Вера, я мокрого места не оставлю от тебя, если ты встанешь на пути моего счастья. Думаешь, нашла холостого богатого мужика, и теперь проблемам конец? А кто тебе сказал, Вера, что я позволю ему со мной развестись? Мы с ним связаны. Крепко связаны. И эту связь не разрушит никто и ничто. Даже такая смазливая дурочка, как ты.

— Я думаю, вы ошибаетесь в выводах.

Уголок её губ дёргается, но не в улыбке, а скорее в судороге.

— Ты не понимаешь, с кем связалась, — произносит шёпотом. — Я никогда не отдаю то, что принадлежит мне.

Пальцы на подлокотниках сжимаются сильнее, ногти впиваются в ткань. Чувствую её тяжёлое дыхание с ноткой сладкого кофе.