национализма у арабов. Уже пытались провести вторжение бедуинских племен из Южного Ирака (турецкой провинции, которая фактически Великой Порте уже не принадлежит) в Персию. Но там удалось кувейтского правителя под себя подписать. И чтобы разогнать по пустыням всю эту разношерстную братию хватило полутысячи джигитов шейха Мубарака и Второго кавалерийского казачьего персидского полка (восемьсот сабель). Насколько я помнил, пока все-таки османы смогут первые арабские выступления подавить. Чтобы тут укрепилась Британия, необходимо нанести Турции военное поражение, только после первой мировой войны восстание шейхов и эмиров привело к образованию арабских более-менее независимых государств. Но тут есть и определенные успехи. За помощь в усмирении Ирака турецкий султан готов признать наши экономические интересы в этой области, запланировано строительство железнодорожной ветки Тегеран — Багдад и одновременно Эль Кувейт — Багдад. В это же время Германия лоббирует строительство чугунки по маршруту Берлин — Вена — Стамбул — Дамаск — Багдад. Но этому активно мешают наглы и франки. Россия к этому проекту более чем благосклонна. Тем более, наши отношения с германцами на достаточно хорошем уровне. Тайного союза нет, но и участие в Антанте не планируется. А вот Париж и Лондон свои основные противоречия смогли спрятать куда подальше и слились в союзническом экстазе. И галлы отыгрывают в нем вторые роли. А что вы хотите? Кто даму покупает, тот ее и танцует. А оплатили покупку из Лондонского Сити. В том числе Ротшильды. Эти типы предложили нам своеобразную модель примирения: Россия отдает Крым под еврейское государство, а что имеет взамен? Хорошее отношение Ротшильдов! Весьма щедрое предложение. Я тут долго думал: на сколько букв послать это предложение, но так окончательно и не решил.

Афганистану мы помогаем в меру своих возможностей поддерживать независимое состояние и создавать постоянную угрозу индийским владениям из Зоны племен. На Дальний Восток тянем Транссиб, и он будет закончен к 1900 году. Байкал мы обходим с Севера и пока что КВЖД тянуть никто не будет. Но к этому времени во Владивостоке и Николаеве на Амуре встанут крамповские верфи и появится флот, который, если что, покажет Японии кузькину мать. А нас интересует постепенное проникновение в Маньчжурию. Как база снабжения всего Дальнего Востока продовольствием и прочими материальными ресурсами. Тем более, что между ханьцами и маньчжурами конфликт то затихает, то вспыхивает с новой силой.

Внезапно понимаю, что испытываю какое-то смутное раздражение. Из-за чего? Из-за этого визита? Какие-то неприятные у меня предчувствия. Так не хочется лезть в балканские разборки! Наверное, именно это. С другой стороны… Анастасия мне ничего не выскажет, она женщина умная, но и напряжение в наших отношениях — не самая лучшая тактика поведения. Нет, этот вопрос надо прояснить окончательно. Вызываю секретаря. Он появляется, словно привидение — быстро и неотвратимо.

— Передайте Полковникову принести папку по Сербии. И предупредите, что после совещания мы с ним этот вопрос будем обсуждать.

Ну что, «Поехали!».

[1] Эта фраза приписывается Александру III, вот только непонятно, какого его сынок, Николаша не прислушивался к умным словам отца, и ведь не был дурак, но все-таки???

Глава одиннадцатая

Сербский узелок

Глава одиннадцатая

Сербский узелок

Москва. Кремль. Кабинет императора Александра Михайловича

11 августа 1895 года

Узелок завяжется, узелок развяжется,. А любовь она и есть — только то, что кажется.

(М. Танич)

Совещание затянулось. Поэтому мы с Полковниковым задержались и, в формате тет-а-тет остались рассматривать сербский вопрос не взирая на поздний час.Впрочем, этому кабинету в будущем не привыкать к тому, что Хозяин работает и ночью. Поэтому сразу после совещания я взял небольшую паузу и нам с генералом доставили ужин в классическом сталинском стиле: чай (в стаканах с серебряными подстаканниками), бутерброды с сыром и колбасой, печенье и варенье в хрустальных вазочках. Полковников, который чуток разжирел на государственных харчах, с удовольствием хрустел своим любимым песочным печеньем. Тут его делать умеют. А ежели еще посыпать орешками, то у моего визави глаза становились квадратными, и пока он все вражеские печеньки не уничтожит, говорить с ним о чем-то бесполезно. Единственное лекарство в таком случае — водка, но кто ему тут ее нальет? Вот и приходится терпеть, наблюдая за тем, как вкуснейшее печенье исчезает из вазочки со скоростью мысли. Несколько ложечек крыжовникового варенья привели меня в гармонию со вселенной. Хороший цейлонский чай взбодрил, а вид утолившего голод собеседника умиротворил окончательно. Ну что же. теперь можно и к нашим кровожадным делам. Почему я так говорю? Потому что считаю, что на Балканах что-то решить без крови — из области фантастики.

— Итак, что мы имеем по Белграду? — задал вопрос император.

— Ситуация в Сербии настолько запутана, насколько это возможно, и даже более того. Главная роль в этом принадлежит бывшему королю Милану. Милан Обренович приходится внучатым племянником первому сербскому князю Милошу Обреновичу. Его отец был офицером сербской армии, правда, до высоких чинов не дорос. Мать — из боярского румынского рода. На протяжении длительного времени в Сербии существуют две основные партии — условно проавстрийская и условно прорусская. Надо сказать, что в начале своей политической карьеры Милан придерживался прорусских позиций, в то время как главные его конкуренты, Карагеоргиевичи поддерживали проавстрийскую партию. Неудачные действия генерала Черняева способствовали тому, что русофилы резко ослабили политические позиции. А после русско-турецкой войны Милан резко сменил политический курс, стал ярым приверженцем австрийцев, заключил секретный договор с Веной, по которому практически превратился в вассального монарха в обойме двуединой империи. В это время Карагеоргиевичи переориентировалисьна сотрудничество с Москвой. В военном плане показал себя весьма неудачным полководцем, никаких громких побед за ним не числится. Отметился гонениями на Сербскую православную церковь, с полным подчинением ее гражданским властям по схожим с Петром I принципам. На фоне обострения политической борьбы сделал ход конем: передал престол малолетнему сыну, Александру, назначил регентский совет из доверенных лиц, большую часть времени проводит в Париже, но часто наезжает в Сербию и фактически продолжает руководить государством.

Полковников взял небольшую паузу, выпил воды из высокого стакана (во время доклада ничего алкогольного он себе не позволял. Потом, после обсуждения, мог пригубить или даже чуток принять на грудь. Но на работе! На-на! Ни грамма, ни капли!), после чего продолжил:

— Политикой короля недовольны многие: австрийцы, фактически, управляют через Обреновичей королевством, и это не нравится многим патриотически настроенным офицерам. Кроме того, в оппозиции к монарху и многие промышленники и просто богатые и влиятельные сербские семьи. Александр Обренович, который