Задерживать Сарса мы не стали, и так с коня его сняли и, допив квас, мы пошли к Смире, жене охотника, что на весну и лето уезжал подрабатывать охранником к купцу в Город. Они все время искали возможность заработать, так как очень много потратили на приданое. У них было четыре дочери, две уже женаты, одна на выданье и четвертая — ровесница Яника. Она нам и открыла дверь, когда мы постучались.

— Здравствуй, а нам бы маму, — я напрочь забыл как зовут девочку, но она даже не дослушав, приглашающе махнула рукой и с порога закричала.

— Мам, к тебе! Если ко мне свататься, то я не хочу за него!

— Веселое начало, — засмеялась Мария, и внезапно начала меня сватать, — а что с ним не так? Красивый, добрый, сильный, умный! Где ты еще такого найдешь?

— Да он в долгах! Я богатого мужа хочу!

В этот момент из глубины дома вышла женщина чуть старше моей мамы, с миловидным лицом, которым она пыталась изобразить строгость.

— Рано тебе еще о женихах думать, поганка маленькая! От горшка-то только отошла, а уже перебирает! Старшую сестру сперва дай пристроить! Ты чего кудель бросила? Ты мне обещала сегодня ниток напрясть!

Девочка показала язык почему-то нам с Машей и умчалась в светлицу. Нас повели на кухню.

— Квасу или сбитень с пирогом?

— Сбитень! — Нисколько не скромничая тут же заявила Маша, и в своей манере туманно пояснила, — я теперь столько за день двигаюсь, что уже могу калории не считать.

Девочка терпеливо дождалась, когда нам подогреют и нальют сбитень, отрежут по куску рыбного пирога, и откусив, соблюдя приличия, о которых расспрашивала всю дорогу, нетерпеливо выпалила.

— А нам сказали, что вы лучше всех в деревне шьете! У меня к вам будет несколько заказов!

Женщина смутилась.

— Шью, но я так, по знакомым… На свадьбу или выходную одёжу для города или ярмарки…

— Ну нам надо просто, красиво и качественно. Вот эскизы. Это фартуки… Это одежда для официанта…

Ага, вот как это слово произносится! Хотя подавальщик и проще и понятнее!

— Вот такие скатерти, плейсмата… Ну это салфетки под блюда так называются. Также их можно назвать подтарельниками или сервировочными салфетками под тарелки…

Салфетки под тарелки. Ну зачем усложнять и придумывать новые слова. Так всем понятно. Нет, надо всё новые и новые слова придумывать.

— … куверты, ну это такие конверты для приборов. А еще нужны будут шторы, но я пока концепцию помещения не додумала, так что пока повременим со шторами и униформой для персонала для создания индивидуального стиля…

— Хм… Неожиданно. А сколько вы готовы заплатить?

— А я что ли называю цену? Думала вы скажите… Я даже и не знаю.

— Ладно, с ценой договоримся, ткань какая? Крашенная или белёная? Вышивка?

— А какая есть? А долго делать? А сильно на ценник влияет?

Далее к моему ужасу они начали обсуждать тряпки, вышивку и какую-то отстрочку по краю, и я почувствовал, как меня от теплого сбитня, сытного пирога и их непонятного щебетания начало уносить в сон. Да похоже я даже задремал, потому как встрепенувшись, я понял, что разговор ушел уже далеко от первоначального.

— … Да дикость какая-то еще жениху платить за то, что девушку в жены взял, — громко возмутилась Маша, чем меня и вывела из дремы, — мало того, что она к нему уезжает, так он на этом ещё и зарабатывает! Жених должен родителям приплачивать, что вырастили и воспитали!

— Ох, ваши слова да Старым в уши! Но увы, по обычаям так. Это чтобы невеста в новую семью придя, приживалкой себя не чувствовала, а в равных правах была.

— Дикар… Ой… А что, только время от времени подрабатываете? Шикарные же вещи! Я вот тот сарафан, что третий мерила, себе бы взяла!

Они что-то меряли? Я похоже не просто задремал! Сколько хоть времени?

— Да кому продавать-то? Простую рубаху да портки любая хозяйка мужу сошьет. На ярмарку только и шью, там продаю.

— А вы у нас утром пораньше приходите да вечерком — и продавайте! Народищу: во!

— Да кому оно нужно? Они на заработки едут, перед кем красоваться?

— Да зачем нарядное? Обычную одежду! И в три раза дороже!

— Скажите тоже! — Рассмеялась женщина, — мужики на заработки едут, зачем им покупать одежду в дороге, да еще задорого.

— Ну вчера один мужик пролил пиво, а сменной одежды нет, еще раньше её в кости проиграл. Застирал и ходил мокрый, спасибо, что не голый. И спрашивал, кто продать может. Всякое в пути случается.

— Ну не знаю, полдня тратить, не зная, купит кто или нет…

— А вы вон, невесту, что женихами перебирает, отправьте. Мы ей лавку у входа выделим, товар на стенку повесит. Нам за место медяк в день.

— Дорого. — Помотала головой женщина, и я с ней был согласен, — Медяк в десятяницу, — еще можно попробовать…

— Так вы же в три раза дороже продавать будете. Одна покупка уже аренду отобьет. Но сделаем так, первые три дня торгует бесплатно, оцените свои силы и спрос.

— Ну от такого отказаться — Старых оскорбить, придет завтра по утру моя поганка, — засмеялась Смира.

— А почему поганка? — Тут же не удержалась полюбопытничать Маша.

— Да я так, любя ворчу, — смутилась женщина, — Ливой зовут так-то… Просто с ее характером поплачем еще с поиском жениха…

И так на меня выразительно посмотрела, что я сразу вспомнил, что мы сильно торопимся.

Плотника звали Торвин. Он был следующий в списке. Сухонький, невысокий мужчина с вечно прищуренными от стружки глазами жил на отшибе, и от него всегда тянуло смолой и свежим деревом. Услышав нашу просьбу, он долго молча грыз заточенную щепку, разглядывая эскизы Маши.

— Необычное дело, — наконец произнес он. — Сделать не проблема, но лавки проще, дешевле, места меньше занимают.

На что Маша только фыркнула.

— Это для важных гостей! Лиеров, купцов. Чтобы они чувствовали себя особо. На лавке не откинешься после долгой дороги, и не почувствуешь, что тебя уважают.

— Занятно… Под лиеров, стало быть… Правду что ли говорят, что они тут зачастили, раз им отдельные стулья заказываете… А сколько-то нать?

— Двадцать штук. И один стол