в своё время ему все уши прожужжал про то какой Пирогов гениальный и как много он сделал для полевой медицины и хирургии в целом.

— Ты не понимаешь,- с горящими глазами возглашал он.- Это человек, который придумал сортировку раненных! А его атлас топографической анатомии на тот момент вообще настоящий прорыв!

Особенно много из горячей речи приятеля он тогда не понял, а из того что понял — уже многое позабыл, но и того что осталось в памяти хватило, чтобы понять, что подобного человека стоит поддержать. И, даже, втянуть в, так сказать, ближний круг. Что бывший майор и сделал.

Так что в настоящий момент член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской академии наук вовсю развлекался с тем, что пилил замороженные до остекленевшего состояния трупы новенькими циркулярными пилами большого диаметра, которые подогнал ему Светлейший князь Николаев-Уэлсли. И по всему выходило, что первый в мире атлас топографической анатомии человеческого тела в этом варианте реальности появится намного ранее тысяча восемьсот пятьдесят девятого года.

— Давно пилит?- поинтересовался он у дюжего лаборанта, с отсутствующим видом курящего у входа в секционную. Тот вздрогнул, сфокусировал взгляд на спросившем, после чего побледнел и вытянулся в струнку.

— Дык, с утра, Ваша Светлость! Как в шесть часов поутру начали — так только пилим да спилы в морозильники прячем. Через час художники должны приехать — вот Николай Иванович и торопятся…

Даниил понимающе кивнул.

— И много ещё пилить осталось?

— Дык, последнего заканчивають…

— Ну тогда не буду лезть под руку — подожду.

Лаборант угодливо кивнул и, торопливо забычковав недокуренную новомодную папироску (ну не выбрасывать же недокуренное, папироски — они денег стоють), нырнул в приоткрытую дверь. Визг пилы продолжился ещё несколько секунд, а потом смолк. И ещё через минуту дверь секционной распахнулась, и на пороге появилась запылённая фигура в белом медицинском халате, медицинской шапочке, маске и стимпанковских очках-гогглах. Их тоже ввёл в обращение бывший майор, одевший в них всех токарей и точильщиков на своих заводах…

— Даниил Николаевич! Рад видеть. Если позволите, я сейчас переоденусь и приведу себя в порядок, а то сами видите — весь в пыли…

«Скорее в мясе,- подумал про себя бывший майор.- Только замороженном»,- но вслух сказал:

— Конечно-конечно… я вас тогда в вашем кабинете подожду.

— Отлично! Велите Марьяне чаю согреть. Она уже должна была вернуться с рынка и принести баранок…- с этими словами Пирогов торопливо развернулся и нырнул в боковую дверь.

Через пятнадцать минут Николай Иванович уже сидел в своём кабинете сверкая влажной лысиной и с удовольствием прихлёбывал чай из широкого блюдца.

— Обдумал я высказанные вами мысли,- начал он выхлебав две чашки,- и, должен сказать — вы меня поразили. Никогда не думал, что человек, далекий от медицины, способен так глубоко понимать суть полевой хирургии! Впрочем, вы, Даниил Николаевич, отметились в очень разных областях — и в промышленности, и в искусстве, и в педагогике… так что для вас это, возможно, и в привычку.

— Вы преувеличиваете,- махнул рукой бывший майор,- просто иногда взгляд со стороны позволяет заметить нечто замыленным взглядом профессионала незаметное. А мне государь поставил задачу всемерно уменьшить потери наших солдат в будущих войнах.

— Как вы сказали? Замыленным?- Пирогов рассмеялся.- Надо запомнить… Но вернёмся к теме. И с кем же мы это вскоре собираемся воевать?- скептически вскинул бровь Пирогов.- Кавказ — замирён. И, эх-х-х… так и не успел туда съездить[3]. А очень бы хотелось проверить на практике кое-какие свои теории… Европа? Кто нам там способен кинуть вызов? После того как мы самого Наполеона повергли? Нет таких стран! Азия-с? Так тоже, вроде как, некому. Китайцев англичане на опий подсадили… вот уж подлый народ, я вам скажу, не смотря на то что, вроде как, европейцы. Хуже татей безродных! Индусы — тоже под англичанами. Османы? Так этих как били, так и бить будем далее. Они нам ни в чём не ровня. Вот поглядите — мы ещё их нынешнюю столицу — древний и славный Царьград под себя заберём…

Пирогов разгорячился, так что Даниилу пришлось аккуратно возвращаться того к предмету беседы. Чего удалось сделать далеко не сразу. Вот любит российская интеллигенция порассуждать о высоких материях — политике, управлении государством, экономике, военном деле… Впрочем, какой Пирогов интеллигент — у него профессия есть. В которой он, кстати, один из самых главных профессионалов.

— Вот посмотрите, я тут набросал,- Николай Иванович воздел на нос очки и начал зачитывать:- Для распределения раненых предлагаю рассмотреть следующие категории:

— Первая — безнадёжные и смертельно раненные. Им помощь оказывать бесполезно. Только облегчать страдания.

Вторая — тяжело и опасно раненные, требующие безотлагательной помощи.

Третья — тяжёлые, способные после оказания первичной помощи пережить доставку в госпиталь.

Четвертая…

Даниил слушал, прихлёбывая чай и кивая, но не особенно сосредотачиваясь на озвученном. Потому что не собирался как-то лично участвовать во всём этом. Ну, кроме предоставления ресурсов. В первую очередь финансовых. Но не только. Например, в настоящий момент в Камышине строился заводик по производству хлопкового бинта, в котором был предусмотрен небольшой цех по изготовлению привычных бывшему майор ИПП — индивидуальных перевязочных пакетов в прорезиненной оболочке почти советского образца, который получилось повторить на доступных сегодня технологиях. Ну и циркулярные пилы с механическим приводом подогнал… В остальном Николай Иванович справится сам. В тот раз справился, чего б и в этом не справиться-то? Да и что Даниил мог ещё посоветовать-то? Всё что он знал в области медицины — уже давно пошло в дело. Гигиену и дезинфекцию ещё Виллие начал яростно внедрять. После «эксперимента Виллие», который был повторением в этой реальности знаменитого эксперимента Пастера, Яков Васильевич стал ярым сторонником этого дела. Что там врачи — трактирщики от него волком выли! Мазь Вишневского, йод, банки, горчичники, гипс для фиксации переломов — тоже официально его заслуги. Какие-нибудь «аппараты Илизарова» на нынешнем технологическом уровне, скорее всего, не воплотимы. Да и не знал бывший майор как они устроены, потому что бог миловал — никогда не сталкивался. Только на фотографиях видел… Из нового, что Даниил сумел припомнить был только морковный суп, помогающий при расстройстве желудка, который он запомнил только потому, что фамилия у его создателя была очень созвучна фамилии доктора из романа фантаста Герберта Уэллса — Моро. Помните — «Остров доктора Моро»? Вот и тут так же был доктор Моро. Может и вообще Уэллс эту фамилию как раз от того самого доктора и взял…