— Страдающего Айлгвина, — пояснила главная служанка. — Вы разве не знаете, кто это? Ах, конечно, вы же не из нашего султаната! Прошу простить мою глупость, предивная лидэль!

Я поймала ее на середине пути между стоячим положением и ударом головой о ковер.

— Сейчас же расскажу вам, если позволите, — начала было главная, искоса поглядывая, как ее левая помощница пытается нацепить мне на шею колье с крупными желтыми камнями.

Я как раз вспомнила, что точно такие же камни были на браслете, что мне подарил Эфир в первый день моего появления во дворце. Куда я его, интересно, положила?..

— Это ожерелье Его Светоносное Владычество Эфиррей фэр Шеррад седьмой повелел вручить вам в качестве подарка, — поспешила объяснить главная служанка. — Его изготовили буквально несколько часов назад в пару к вашему браслету!

Как-то сразу неловко стало.

— Нет-нет, пока не надо надевать, — заторопилась я убрать подарок, от которого потеряла пару. — Давай-ка лучше начинай рассказ про Айлгвина…

«…пока я вспоминаю, где проклятая побрякушка…»

И служанка заговорила:

— Страдающий Айлгвин — это светлый бог ветров и небес, покровитель птиц и всех летающих созданий, дух свободы и полета. Когда-то тысячи веков назад он создал первых аватаров воздуха. Дал им магию управлять ветрами и наделять все живое и неживое частичкой своей силы, даруя им душу.

— Душу? Ничего себе, — поддакнула я, чтобы дать понять: я внимательно слушаю. На самом же деле я упорно вспоминала, куда дела браслет, но бесполезно. Вот так вот! Первый в этом мире подарок, сделанный без задних мыслей и подводных камней, а я его потеряла.

— Да-да, именно так! — продолжала воодушевленная служанка. — Все, где он появлялся, оживало; все, чего он касался, делалось прекрасней. Говорят, у него были длинные белые волосы, в которых сиял рассвет, как в волосах нашего повелителя. И именно от него зародился род белых грифонов. Род Его Светоносного Владычества Эфиррея фэр Шеррада седьмого.

— Замечательно, — кивнула я, мысленно прикидывая, что к Эфиру тут относятся как к потомку божества. В принципе, нормальное дело, правители во все времена приписывали себе божественное начало, это не новость. Вот только в этом «дивном» мире все могло оказаться правдой. Откуда-то магия ведь здесь взялась? Да и сила аватаров относительно остальных магов просто огромна. Возможно, неспроста. — Так почему распрекрасный Айлгвин стал страдающим?

— О! Это грустная история, — покачала головой главная служанка, и остальные приняли скорбный вид, словно и впрямь расстраиваются. — Ведь великий Айлгвин был убит.

— Что? Убит? Кто может убить бога? — удивилась я.

— Только другой бог, — прозвучал вполне логичный ответ. — Айлгвин был влюблен в прекрасную деву Арьян. Она заплетала свои дивные голубые косы на берегу озера, что звалось Серебряным зеркалом. Гляделась в него Арьян каждое утро и каждый вечер, и от прикосновения ее волос к воде рождались рыбки, а от звона колокольчиков в прядях распускались кувшинки. Айлгвин в эти часы стал приходить к ней и помогать. Он заплетал ее косы, и, когда их руки соприкасались, начинался дождь. Когда он гладил ее плечи, рождалась радуга, а когда целовал — реки превращались в океаны.

Служанка вздохнула.

— Но однажды в их добрый и счастливый мир ворвался монстр. Отец демонов и духов огня, предводитель игнисов Исгард. Ему стало ненавистно счастье двух влюбленных, ведь его сердце никогда не знало ни любви, ни радости. Он позавидовал их улыбкам и предательски убил Айлгвина ударом в спину, когда тот шел на очередную встречу к своей Арьян. Девушка же, увидев истекающего кровью возлюбленного, закричала и сошла с ума, растворившись как водяная пыль. С тех пор ее тоже никто и никогда не видел.

— Какая… странная история, — нахмурилась я, припоминая, что игнисы — действительно демоны огня, которыми ругаются на родине Сициана. Но являются ли они плохими? Ведь и рудисы считаются демонами воды, по сути совершенно не являясь злом. Похоже, легенда, которую мне рассказала девушка, могла быть далеко не такой простой, как кажется на первый взгляд.

— Это ужасная история, предивная лидэль! С тех пор как это произошло, сила поддерживать благополучие на нашей земле осталась только у аватара воздуха, у Его Светоносного Владычества Эфиррея фэр Шеррада седьмого, да будут его годы долгими, а потомство — многочисленным.

Девицы все втроем ударились головами о пол, и от неожиданности я не успела их остановить.

— Спасибо за рассказ, красавицы, как насчет оставить теперь меня одну? — растянув губы в подобии улыбки, предложила я, уже мысленно выталкивая кумушек за дверь.

— Но ведь мы еще не надели на вас украшения! — взвизгнула та, что держала колье.

— Я сама, спасибо, — чуть ли не насильно забрала я у служанки драгоценность.

— Но! — возмутилась вторая.

— Кстати, вы так и не представились, — перебила я ее.

— Простите, предивная лидэль! Мое имя су Файра, а это су Шиалис и су Иншаяна.

— Какие замечательные имена! — воскликнула я, уже прикидывая, что вряд ли запомню. — А теперь будьте любезны…

— Но!..

— Мне надо подготовиться к… — Неприятные слова застряли в горле, но пришлось договорить: — К романтической встрече с предивным султаном!

— Ах, ну конечно, — тут же согласно завздыхали девицы и, одновременно поклонившись, наконец-то оставили меня в покое.

А я потерла переносицу, пытаясь прийти в себя.

Вот-вот заявится его хитрое султанство, как пить дать спросит, почему не надела подаренный браслет. А я буду неловко краснеть. Действительно же нехорошо вышло!

С другой стороны, если не надену колье, то, может, он и не заметит?.. С этими мыслями я вернулась к своим сокровищам, взяла оттуда черные серьги гаруспика и надела в качестве единственного украшения. В конце концов, они хотя бы подходили к платью.

После всего этого, почувствовав себя той самой подглуповатой домашней куколкой, умаявшейся от выбора нарядов на ужин, я уселась на несколько крупных мягких подушек и решила, что дальше — хоть трава не расти. Пусть приходит его перистое величество и устраивает свою романтическую трапезу посреди мягкой перины комнаты. А я понаблюдаю, что именно он хотел сказать этой странной затеей.

Однако все вышло вовсе не так, как я рассчитывала. Едва солнце начало клониться к горизонту, откуда-то со стороны стала раздаваться тихая переливчатая мелодия. Сперва я не обращала на нее внимания, но вскоре не прислушиваться было уже невозможно, и мне стало ясно, что звук исходит откуда-то из-за тяжелых светло-сиреневых штор возле дальней стены.

Подойдя к ним и распахнув их посильнее, я резко выдохнула. Оказалось, что за шторами скрывается еще один белоснежный балкон, о котором я не знала! И едва я оказалась возле тонких полупрозрачных дверей, сделанных в форме гармошки,