Данияр сделал вдох — лёгкие будто огнём обожгло. Здоровяк пополам согнулся в приступе кашля.

— Лихо ты магической пыли вдохнул, — буркнул Добриэль, кончики его пальцев вспыхнули зеленоватыми искорками целительной волшбы, но на полпути чародей остановился. На лице проступило сомнение. — Технология второго сердца мне незнакома.

Данияр выставил руку и попытался жестом изобразить, мол, всё в порядке. Но опять закашлялся, а следом воздух загудел. Добриэль обернулся, пальцы сжались в кулаки.

— Правильно ваш лес называют аномалией, — буркнул он и принялся волшебные знаки вокруг чертить — один за другим, будто пытался само мироздание на помощь призвать.

Если бы это помогло… Новый приступ кашля заставил согнуться. Грудь жгло огнём, будто Данияр солнце слопал и перцем горьким закусил. Шею что-то сжимало, словно костлявая за него вцепилась, намекая, один раз повезло, а на второй можешь не рассчитывать. Мир перед глазами начал расплываться, мужчину бросало то в жар, то в холод.

Добриэль снова очутился рядом.

— Надо ещё отойти, — выдохнул он, тяжело дыша. Похоже, его тоже нехило волной задело, но чародей всё равно цапнул здоровяка за предплечье и потянул к себе. — Давай, вставай!

Данияр уцепился за протянутую руку, поднялся на одном упрямстве — сил не было, вон колени позорно дрожали.

И тут молния прошила небо пополам, вокруг стало белым-бело, словно день посреди ночи наступил.

— Это тоже лес? — не удержался от вопроса он и тут увидел огромное белое облако, оно с немыслимой скоростью спускалось с неба, прямо к ним. — О! Похоже, глюки подкатили.

Туча, словно взбешённый конь, встала на дыбы у самой земли — плотная такая. И тут Данияр ощутил в ней силу. Страшную, почти такую же, как выдавал лес.

— Это что? — хрипло вопросил он, а каждый волосок на теле дыбом встал, казалось, даже кровь в жилах заледенела, сердце в груди, если бы могло, тоже остановилось бы. В легендах упоминалось, что на свете существуют более могущественные волшебники, чем чародеи.

— Это древний, — с благоговением выдохнул Добриэль.

Туча вспыхнула, затем изнутри в белоснежных одеяниях вынырнул тот самый древний. Снежно-белая кожа, фиолетовые сияющие глаза-угли. Данияр взирал на незнакомца, затаив дыхание. Древний — не просто чародей, он само воплощение магии. Одежда, плоть, волосы — это концентрированная сила.

И вот эта самая мощь, вместо атакующего заклинания, ручкой в сторону леса махнула, пальчиками своими идеальными щёлкнул — и колдовской вихрь растаял. Будто там не буря была, а так, лёгкий морской бриз.

В довершение всего древний взял и лесу пальцем а-та-та показал, словно перед ним нашкодивший щенок.

И что вы думаете? Сосны багровые вдруг взяли и малюсенькими сделались, будто их вчера только посадили. Ещё и ветки к самой земле пригнули — мол, не мы первые начали.

Гость покачал головой и рукой махнул — брысь отсюда, а затем обернулся.

— Здравствуй, Добриэль, — пропел, а голос — музыка. Слышится в нём шум моря, жаркий шорох пустыни и ледяная вьюга зимы.

Гость медленно опустился на землю, длинные рукава его мантии коснулись пола, но не пачкались.

— Давно не виделись, — добавил он, затем придал лицу строгое выражение. — Ты зачем лес аномальный раздраконил? Мы для чего запреты создавали? Для галочки?

Пока Данияр стоял и хлопал глазами, Добриэль поклонился.

— Приветствую вас, древний. Я верен правилам, и совесть моя чиста. В лесу моя воспитанница, и я требовал её вернуть.

— Воспитанница? — фиолетовые глаза зажглись любопытством, а сам древний повернул голову и уставился на лес. Будто мог разглядеть там обычную человеческую девочку. — Вержик, — без труда вспомнил он. — А выросла-то как и расцвела… Ты хорошо о ней все эти годы заботился… Вижу, она совсем волшбы не страшится. Это замечательно.

— Древний? — нахмурился чародей и замер, будто готов был наброситься с кулаками.

Гость обернулся, окинул Добриэля пристальным взглядом.

— Не думал, что ты так сильно к ней привяжешься. Она же человеческое дитя.

— Вержана мне как дочь! — чародей заставил себя расслабиться, а потом низко поклонился. — Прошу вас, древний, помогите её вернуть…

— Нет, — качнул головой тот, и вокруг будто холодом повеяло, стужей. — Всё идёт, как должно… Жди и не вмешивайся! Лес тебя не пощадит. Ты не видишь, но в глубине аномалии столько тьмы спрятано, что половину материка может с лица земли стереть.

— Тем более нужно Вержану спасать!

— Я сказал — жди! — чуть повысив голос, повторил древний. Только вот решительный настрой Добриэля подсказывал, что тот готов наделать новых ошибок. — От твоей воспитанницы зависит будущее всего волшебного мира. Потому запасись терпением и жди!

Повторил и растаял вместе с облаком.

— Напустил туману и смылся! — раздосадованно буркнул Добриэль. — Ненавижу, когда они так делают! Ладно, давай располагаться поудобнее, придётся ждать.

Глава 7. Ох уж этот волшебный лес

Цветочек щёлкнул зубами и подался вперёд, явно намереваясь если не съесть, то хотя бы понадкусывать меня, хорошую. Только вот ничего такого сделать не успел.

Бух! — прямо по зубастой пасти прилетела молния.

Хищное растеньице аж назад отбросило, красные листочки затрепетали, обиженно так. Я ж ничего не сделал, меня-то за что?

А уже через пару секунд на лиане, что меня по рукам и ногам спеленала, ещё с десяток зубастых бутонов набухли.

— Князь, не обижайте лес! — выкрикнула повелительно и с удвоенной силой попыталась вырваться из пут.

— Предлагаешь подождать, пока он тобой отобедает? — не удержался от ехидства Александр.

Алый зубастик снова ко мне дёрнулся. На пальцах князя опять искры вспыхнули. Не собирается его величество меня слушать. Зубастых цветочков в лесу Добриэля нет, зато с лихвой имеется других защитников. Я сама с ними не сталкивалась, меня лес за свою принимал, но принцип, по которому они работают — знаю.

— Александр, пожалуйста! — вымолвила и на мужчину воззрилась. Сердце в груди колотится, комок в горле не даёт дышать, а кожа вся мурашками покрылась.

Как же хочется позволить князю меня спасти от этой напасти, но со стражем нельзя бороться. Он же тогда всю защиту поднимет, тут будут