низко, что лоб едва не коснулся пола, и выбежал из дома счастливый.

Тали, стоявшая у входа, усмехнулась:

— Хороший выбор. Он жадный, но умный. Будет беречь твои деньги, как свои.

— Именно поэтому и назначил.

Я закрыл сундук и вышел на улицу, чтобы заняться другими делами. Понаблюдал за тем, как мастера притаскивают очередной стол в район столовой и как Паста расставляет на нём еду для своих помощников. К гоблинше выстроилась очередь. Каждый гоблин громко выкрикивал своё имя и получал паёк. Это они хорошо придумали… Молодцы!

Солнце садилось, небо темнело, звёзды проявлялись одна за другой.

— Вождь, — окликнула Тали, пока я с аппетитом ел похлёбку с лягушачьими лапками. — Стан закончил твою экипировку. Пора на примерку.

Мы пошли к кузнице. Стан ждал у наковальни, а рядом лежал комплект хитиновой брони.

— Вождь! — просиял он. — Всё готово! Давай примерим!

Я надел наплечники, наручи, поножи… Хитин был лёгким, но прочным. И главное — экипировка хорошо сидела.

— Стан, — сказала Тали. — Сбегай на склад кузницы, принеси… — она задумалась. — Принеси лапиздрик… Только смотри, чтобы с изогнутой рукояткой.

Стан кивнул и побежал.

— Что ещё за лапиздрик? — поинтересовался я.

Стоило гоблину скрыться в темноте, как Тали подошла ближе. Её руки скользнули по моим плечам, проверяя, как сидят наплечники.

— Это чтобы он не мешал… Удобно? — тихо произнесла жрица Геры и контрактёр Диониса.

— Да.

Пальцы прошлись ниже, по груди, якобы проверяя нагрудник.

— А здесь?

— Тали…

Она обошла вокруг, руки легли на спину, поправляя ремни.

— Знаешь, вождь… у убийц есть много тайных знаний. Как незаметно проникнуть, как обезоружить противника, как… — пауза, дыхание у самого уха, — найти слабые места…

Её руки двинулись ниже пояса.

Я качнул головой и отступил на шаг.

— Ладно, давай поговорим. Но я правда удивлён, — произнёс я, поворачиваясь и смотря ей прямо в глаза.

Она замерла.

— Чем?

— Я ведь и так тебя ценю. Нет смысла соблазнять меня. Это ничего не даст. Ты уже развязала себе руки, занимаешься важнейшими направлениями в поселении: разведка, жречество Геры, тренировка бойцов… Что ещё ты хочешь? Что нужно?

Тали отвернулась и посмотрела в темноту.

Она молчала долго. Наконец, тихо произнесла:

— Мой мир разбился, Дмитрий. Я пытаюсь построить внутри себя новый, пытаюсь найти своё место. Я привыкла к одиночеству, но всегда ощущала поддержку бога внутри. Теперь… В груди пусто. И эта пустота гнетёт.

Она повернулась. Её глаза ярко блестели в свете факелов.

— Мне хочется, чтобы кто-то был рядом. Хотя бы изредка. Поддерживал. Чтобы кто-то заполнил внутреннюю пустоту. Кто-то сильный, способный спорить с богами, идти вперёд и не сдаваться. Посылать на гоблинову шишку глав божественного пантеона, не боясь последствий. Да, Гера рассказала про визит Зевса… Мне нужна поддержка от истинного вожака прайда, а не похотливого гоблина.

Я молчал, не зная, что ответить. Мысли в голове не удавалось объединить во что-то цельное, и слова застряли в горле.

Тали отступила и вернулась к проверке экипировки. Голос стал деловым:

— Прекрасно. Практически ничего подгонять не надо. Попробуй присесть, попрыгать, пробежаться. Надо проверить, чтобы нигде не тёрло.

Я сделал несколько приседаний, попрыгал, пробежался по кузнице.

— Вот здесь, — показал я на место под мышкой, — немного давит. И здесь, — коснулся бедра.

Тали кивнула, подошла ближе, начала ослаблять ремни.

— Сними экипировку. Стан подгонит, когда вернётся.

Я начал снимать наплечники. Тали приблизилась к моему уху и прошептала так тихо, что едва услышал:

— Я не претендую на место Миори. И не планирую брать в заложники сердце вождя. Мне просто нужна поддержка. Нужен тот, рядом с кем дома я могу расслабиться, остаться маленькой слабой кетра, зная, что мне не страшны никакие бури. А снаружи я продолжу быть безжалостной убийцей, без раздумий проливающей кровь врагов. И в этом мире есть всего один воин, способный обуздать бурю и стать нерушимой стеной на пути божественного шторма. Другие меня не интересуют. Если не ты, то никто больше мне не нужен.

Она отступила, взяла экипировку и отнесла к столу.

— Стан! — крикнула Тали в темноту. — Нашёл?

Из темноты донеслось недоумённое:

— Нет… А что это?

— Неважно уже, — отмахнулась Тали. — Иди сюда. Вождь показал, где ему давит.

Стан вернулся и начал подгонять ремни, бормоча что-то про странные инструменты.

Тали стояла в стороне и смотрела на меня спокойно, без намёка на флирт. Как будто ничего и не было…

* * *

Ночь наступила. Пора бы уже спать, но сон ни в какую не шёл. Мысли крутились, не давая покоя…

Я лежал на своей «кровати», Миори рядом. Карамелька уже третий раз за вечер пыталась проникнуть в дом… Миори каждый раз вставала и уводила её обратно к храму Диониса. Возвращалась раздражённая…

— Она не успокоится? — спросил я.

— Нет. Одержимая.

Я потёр лицо руками. Вот она — сложность бытия вождём…

С Миори всё просто. Это наш выбор. Мы вместе, потому что оба этого хотим.

Тали сегодня пошла в лобовую атаку. Всё прямо сказала, объяснила, что ей надо. Поддержка, близость, якорь в новом мире. Если при этом обидится Миори, оно того не стоит. Но с другой стороны — Тали невероятно важна. Лучше поддерживать её мораль высокой.

Карамелька — вообще отдельный вопрос… Она уже на многое пошла. И пользы тоже много принесла, пусть и за счёт механик этого мира. Но что будет дальше? Раньше я её игнорировал из-за внешности. Она сама это понимала и, что самое главное, — принимала! Разные виды, разная физиология. Но теперь она себя максимально очеловечила. Дионис, гад, сильно меня подставил… Карамелька ведь не поймёт, если я и после этого продолжу избегать свою племенную девку вождя, фактически жену.

В общем, ситуация хуже, чем с Перцем, устроившим бунт… Карамелька с Красивостью своей, по мере отдаления от меня и обладая одним из самых высоких статусов в поселении, обидевшись и поумнев, может устроить катастрофу такого масштаба, что Перец покажется попавшей в глаз соринкой.

Я воспитан на Земле. Имею определённые принципы. Понимаю, что они отличаются от того, что принято в этом обществе. Моё поведение может казаться странным. Всё же я здесь единственный человек…

У дома зашумели кусты. Миори раздражённо поднялась и вышла. Вернулась через пять минут, села на край циновки и тяжело вздохнула.