кольцо, недоуменно моргает, но отвечать не спешит.

— Прости, я должен был сам сообщить тебе об отъезде, а не через посторонних людей. Но ты не отвечала, а потом телефон этот дурацкий, в общем, что я говорю, ты и сама всё знаешь. Прости, — выдавливаю последнее слово с трудом, потому что извиняться не привык, но сейчас это единственный шанс получить расположение той, которая дорога.

— А что я знаю? — хмурит вдруг аккуратные бровки.

Не понял…

Поднимаюсь с колен, захлопываю коробочку с кольцом. Его принимать никто пока не спешит.

На душе мерзко из-за тупого недопонимания, но надо сначала всё же прояснить ситуацию, а потом уже Васе кольцом тыкать, цветами, ну, и ещё кое-чем не отказался бы, конечно.

— Впустишь? Поговорим, — прошу сдержанно, с трудом борясь с желанием обнять девушку. Я вообще-то безумно соскучился.

Василиса колеблется.

— Ты не одна? — страшная догадка ядом разливается по венам.

Надеюсь, это подруга или родители её вредные в гостях. С последними, конечно, встречаться нет желания, но всё лучше, чем левый мужик.

Дебил ты, Земцов, разве Вася такая чтобы левых мужиков водить?

— Мама… пришла, — поясняет, а я даже обнять будущую тёщу готов, что это она, а не кто-то другой.

— Чего хочет?

— Да так, как обычно, нравоучения всякие, — отводит взгляд.

— Так ты меня впустишь? — повторяю вопрос.

— Проходи, — открывает дверь, — только, Гриш, я впервые слышу о том, что мне администратор что-то там должна была передать, — ошарашивает, а я вдруг отчётливо понимаю, что кому-то сегодня не поздоровится.

Глава 20

Последние десять дней выдались тяжёлыми.

Пришлось немало побегать для того, чтобы кафе, наконец, открыли.

Адвокат помочь мне ничем не смог, увы, и Сергей продолжает наседать. Кому пожаловаться — ума не приложу.

А теперь ещё и мама давит, убеждает, что надо помириться с бывшим, если хочу сохранить на плаву свою «забегаловку», как она любит выражаться. Считает свои советы невероятно ценными.

Обидно?

Очень.

И я ни за что не вернусь к этому недомужику, но на носу новый год, а ко мне через день проверки приходят в кафе. Уже ни нервов, ни сил не осталось, честно.

— Василиса, хватит артачиться, — наседает маман.

В любой другой ситуации я бы её послала давно, вежливо, с уважением, конечно, но отправила бы куда подальше, но с утра чувствую себя отвратительно. Голова кружится. И тошнит почему-то.

И сил скандалить нет никаких.

Меня спасает звонок в дверь.

Кто бы там не пришёл — любому буду рада, лишь бы хоть минутку отдохнуть от токсичности, которой заполнена моя квартира из-за присутствия матери.

Открываю дверь и от шока впадаю в ступор.

Гриша…

Он мне не снится, точно?

Поверить не могу!

С цветами, кольцом и предложением, которое я так ждала.

Неужели мои мечты способны воплотиться в реальность?

Правда, для начала не помешало бы всё-таки выяснить, где же Гриша пропадал всё это время.

Поэтому я принимаю решение впустить его в квартиру. Мужчина оставляет цветы в прихожей и проходит на кухню.

Он явно не в духе после того, что я сказала об администраторе. Но ничего толком не объясняет.

— День добрый, — здоровается Гриша, едва скрывая сарказм в голосе.

Мама сдержанно кивает в ответ, давая понять, что мужчина даже не достоин её голос слышать.

Она сидит за столом на кухне, сложив руки на груди, и испепеляет Земцова взглядом, при этом красноречиво стреляя глазами и в мою сторону тоже. Поднимается и выходит.

Со вздохом выхожу из кухни, уловив мамин месседж.

— Ты продолжаешь встречаться с этим мужчиной, Василиса? — наезжает слёту. — Да ты в своём уме? Думаешь, Серёжа такое простит?

Изображаю феспалм, слегка пошатываясь.

— Мам, ты меня совершенно не слышишь. Я не собираюсь возвращаться к бывшему мужу, и хватит уже давить на меня, правда.

— Да ты дурочка, что ли? — роняет насмешливо. — Не понимаешь, что это вот, — небрежно машет рукой в сторону кухни, — это временно. Ну, не может такой мужчина захотеть строить серьёзные отношения с такой, как ты. Тебе нужен попроще человек, как Серёжа, например. Спустись с небес на землю уже.

Честно? Становится обидно. В очередной раз мамины слова достигают цели, хотя уже, казалось бы, я давно отрастила броню.

— А если он меня замуж готов взять? — набравшись сил, бросаю с вызовом.

Мама меняется в лице, а потом вдруг начинает хохотать.

Я даже не знаю, что сказать на это, но из кухни вдруг выходит Гриша и говорит всё за меня. Обнимает сзади за плечи, успокаивающе поглаживает по спине.

— А вам не кажется, мама, что это не ваше дело? Василиса взрослая девочка, она сама разберётся, а я ей в этом помогу. Жениться мы будем или нет — наше личное дело, — говорит таким тоном, что лично я спорить не рискнула бы.

И нет ничего сверхъестественного в словах Земцова, но его голос, его уверенность в себе — решают всё. Мама тушуется и мне в какой-то момент кажется, что она сейчас даже извиняться начнёт.

Но нет. Это ж мама, она никогда не признает, что была неправа.

— Мне пора, — фыркает напоследок, стрельнув в нас с Гришей глазами, и покидает квартиру.

— Ты ведь принёс с собой кольцо, мог бы показать маме, чтобы утереть ей нос, — произношу, когда мы остаёмся в квартире одни.

Так и продолжаю стоять спиной к Грише, а он продолжает гладить мои плечи.

— Зачем? — искренне удивляется и разворачивает меня лицом к себе. — Я не нуждаюсь в том, чтобы кому-либо что-то доказывать. Кроме тебя, конечно, — мягко улыбается и целует коротко в губы. — Я люблю тебя и готов это доказывать бесконечно, слышишь?

— Где ж ты был, влюблённый ты мой? — не могу на него злиться.

Хочу, но не получается.

— Я всё тебе расскажу обязательно, — увлекает меня за собой на кухню.

Слушаю его и поверить не могу, что так бывает.

— Твоя администраторша вообще мне ничего не хотела говорить, я еле вытянула из неё, что всё с тобой в порядке. Места себе найти не могла, — жалуюсь.

Обидно, что из-за глупых козней посторонних людей мы чуть не рассорились.

— Теперь ты мне скажи, что за дела с кофейней? Я узнал, что заведение было закрыто, — протягивает руку и накрывает ею мою ладонь.

От его прикосновения по телу разливается приятное тепло. Наверное, так бывает, когда рядом с тобой твой человек. Не преходящий, временный, а настоящий, родной.

— Сергей устроил подлянку. У него одноклассник врачом работает, хороший друг его. Состряпал ему справку, а этот гад и рад стараться, заявил,