иди сюда, — отстраняю Василису от себя слегка, стираю подушечками пальцев дорожки слёз с её пухлых щёк и без лишних раздумий целую в губы.

А чего теряться, когда такое чудо и само в руки просится?

Призналась ведь, что не против была. А я не лопух какой-то типа этого её заморыша, чтобы такой шанс упускать.

Василиса робко отвечает на поцелуй, будто целоваться даже толком не умеет. Я ещё в первый раз заметил — что-то не то. Как-то слишком осторожно для опытной женщины.

А теперь-то выяснилось, что там опыта и нет толком никакого.

И для меня самого это тоже — первый опыт такого рода. Но я справлюсь.

Мы вместе справимся.

Аккуратно ссаживаю с себя девушку, стягиваю с неё верх, чтобы не успела передумать. Да, я напористый, иногда чересчур даже, но как иначе?

Если будешь теряться, ничего хорошего в жизни не достанется — вот моё кредо.

Интуитивно пытаюсь сообразить, где находится спальня, потому что спрашивать у Васюты последнее дело. Ни за что я не передам ни капли инициативы в её прекрасные ручки, пусть лучше чем-то другим займутся. Например, потрогают мой голый торс.

— Мм, — вырывается из моего горла против воли, когда девушка ноготками проводит по коже.

Робкая, нерешительная. Вся её самоуверенность только на людях, а за дверьми собственной квартиры Василиса сбрасывает маску и напоминает маленького зашуганного зверька.

А кто в этом виноват? Самые близкие, как не прискорбно.

Со второй попытки я всё же нахожу спальню — в первый раз случайно чуть в ванную Василису не затащил.

— Я… боюсь, — признаётся девушка робко.

Пытается прикрыться руками, когда оставляю её без одежды, и аргументы, что я тоже обнажён, её не слишком устраивают.

— Ты такой… — восхищённо рассматривает мои мускулы.

— Отставить, — приказываю, — если бы ты была такой же накачанной, как я, в твою сторону даже смотреть бы не стал. Мне нравится всё мягкое, — касаюсь руками бархатной кожи.

Довольно щёлкаю языком, когда Василиса отзывается на мои ласки, ловлю томные стоны.

С каждым движением я напоминаю себе, что Васюта невинна, стараюсь быть осторожным. Она у меня такая первая, так что для меня происходящее в какой-то степени тоже в новинку.

Довожу девушку до кульминации, чтобы расслабилась.

И только потом перехожу к самому главному…

Дорвался. А иначе и быть не могло, ведь я всегда добиваюсь поставленных целей.

И всё равно осознание того факта, что я у девушки первый, приятной истомой разливается по телу. Никогда не думал, что невинность может иметь такую цену, но сейчас, понимая, что Василиса до меня ни с кем не была, я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

И только лёжа на постели и с упоением наблюдая за спящей девушкой, я вдруг отчётливо понимаю, что хочу большего. Мне мало закрыть гештальт, доказав себе и ей, что я победитель по жизни.

Мне с ней вот так засыпать каждый вечер хочется.

Глупо и романтикой попахивает, что мне несвойственно. Так странно…

И что это со мной? Не понимаю.

Перебираю пальцами тёмные локоны, опускаюсь ниже, накрываю ладонью пышную грудь и засыпаю, наконец. Кажется, это то, чего мне так не хватало.

Только теперь эту прелесть я хочу в свою квартиру, в свою постель. Желательно на подольше.

Быть может, даже навсегда.

Засыпать и просыпаться вместе, завтракать, ехать на работу.

И весь день вспоминать, как мне уютно в объятиях моей пышечки. Что может быть прекраснее?

— Наконец-то, любимый, — обнимает меня в ответ и прижимается крепко сладким аппетитным телом. — Я об этом с самой школы мечтала, — признаётся вдруг в полузабытье, а я осознаю в этот момент, какой же я идиот.

Близкие виноваты в том, что Василиса стала такой?

Да я и сам к этому руку приложил, оказывается.

Глава 17

Сонно потягиваюсь в постели, размыкаю веки и с удивлением обнаруживаю, что за окном уже день. Солнце ярко светит, отражаясь от поверхности подмёрзшего снега; слепит глаза.

Поворачиваюсь на бок, осознавая, что даётся мне данное действие не слишком просто. Я чувствую себя изрядно помятой после минувшей ночи. Гриша был крайне осторожен, но всё же его дикий напор и какой-то неутолимый голод сделали своё дело.

Только где же он сам?

Медленно, озираясь по сторонам, выбираюсь из постели. Как бы мужчина не убеждал меня, что я прекрасна, поверить в это, когда знаешь реальное положение дел, не так-то просто.

Вынимаю из шкафа халат. Не знаю, зачем когда-то купила такой откровенный, полупрозрачный, весь в кружевах, но искать что-то более закрытое нет времени, потому что по коридору разносятся тяжёлые шаги, а после вдруг открывается дверь.

— Проснулась? — мягкий баритон ласкает слух, а спустя всего лишь пару секунд я ощущаю на виске мимолётный поцелуй.

Горячие ладони на бёдрах, жаркое дыхание в затылок.

Я стою спиной к входу и лицом к встроенному в шкаф зеркалу, поэтому прекрасно вижу Гришу. Замечаю, что крепкие бёдра мужчины замотаны в полотенце.

Мне бы тоже в душ сходить не помешало.

— Отпустишь в ванную? — спрашиваю, нежась в сладких объятиях.

Как же хорошо с ним…

Не хочу даже думать о том, что это всё скоро может закончиться. Пусть. Я не буду жалеть о своём решении, ведь моим первым мужчиной стал, наконец, тот, кого я хотела с самого совершеннолетия.

Он тогда на выпускном глубоко ошибся, мне уже было восемнадцать. Но я не жалею, что всё так сложилось и в тоже время думаю, а что, если бы Земцов тогда пошёл дальше?

Быть может, не было бы в моей жизни недоумка Серёжи, и я была бы сейчас счастливой женой Гриши.

Ты сама-то в это веришь? — мелькает в голове мысль.

Гриша тогда был молодым ловеласом, да он меня мог бы и не запомнить даже. Я стала бы девочкой на одну ночь.

Впрочем, где гарантия, что сейчас всё будет по-другому?

Не думать! — приказываю себе.

Прокручиваюсь в сильных руках. Улыбаюсь, глядя в любимые глаза. Рука непроизвольно взмывает вверх, и я касаюсь пальцами отросшей щетины на мужественном лице.

Какой же он…

Я дурочка? Определённо.

Сходить с ума по мужчине так, как это делаю я, немыслимо, и всё же…

Я счастлива. В этот момент, в эту самую минуту я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете, что ещё нужно?

— В ванную? — Гриша дёргает бровью вопросительно. — Если только пустишь меня с собой.

— Но ты же уже был в душе, — опускаю глаза на тренированный торс, утыкаюсь взглядом в широкую грудь и