такой нежности. Его взгляд растерянно скользнул от одной моей ладони к другой. У меня возникло ощущение, что он проверял, не чудятся ли ему эти прикосновения.

Стоя на цыпочках, я продолжала шептать ему в губы, и мой собственный голос казался мне заклинанием:

— Не просто нормально, а замечательно. Идеально. Именно так, как должно быть у мужчины.

Слушая меня, Шадриан прикрыл глаза. Его большое, могучее тело затрепетало, будто мои слова были желанной лаской и мягко касались чего-то сокровенного в его душе. В этот момент с него слетели все маски, и он предстал передо мной открытый и уязвимый, жадный до моего голоса, до моего тепла.

Я потянула его голову вниз, пока наши губы не встретились. В этот раз вела я, а Шадриан был в моих руках податливой глиной. Он не напирал, как раньше, не строил из себя агрессивного хищника, а тихо, почти благодарно, принимал мой поцелуй.

Я скользнула ладонями по его широким голым плечам, огладила спину, ощущая движение мышц под кожей. Шадриан тянулся ко мне всем своим существом. Его пальцы легли мне на затылок, но не властно, а робко, словно он боялся сделать что-то не так и быть отвергнутым.

Я прильнула ближе, прижалась одетая к нему абсолютно голому, и Шадриан содрогнулся.

— Вы хотите меня, госпожа? — выдохнул он, оторвавшись от моих губ. — Хотите меня… такого?

Его возбужденный член упирался мне в живот.

Я взяла его в руки как нечто очень желанное и приласкала. С гортанным стоном Шадриан запрокинул голову и покачнулся, на секунду потеряв равновесие. Его широкая грудь раздалась в глубоком вдохе, живот поджался. Я двигала кулаком, и мой любовник, дрожа, подавался бедрами мне навстречу.

— Морвелла… Да…

Его рот приоткрылся. На лице отразилось выражение сладкой муки. Пальцами он впился в мое плечо, словно только так мог удержаться на ногах.

Мужчины-дроу умело дарили удовольствие, а сами обычно получали жалкие крохи — то, что успевали урвать у своих любовниц. А я была щедра. Я перекатывала в ладони его плоть — округлую и набухшую. Скользила выше и кончиками пальцев дразнила самую чувствительную ее часть, вынуждая всем телом молить о большем, а потом давала это большее — резко, настойчиво двигая кулаком.

Шадриан изнемогал. Наверное, он впервые в жизни забылся настолько, что думал лишь о своих собственных ощущениях, а не пытался угождать госпоже. Его потряхивало. Голос охрип от стонов. Пальцы все сильнее сжимались на моем плече.

— Да, пожалуйста, да… Он нравится вам, госпожа? Нравится?

Я понимала: Шадриан не до конца поверил моим словам — и видела лишь один способ развеять его сомнения полностью.

— Очень нравится.

С мягкой улыбкой я опустилась перед ним на колени.

Глава 18

Шадриан

Шадриан не мог поверить своему счастью. Неужели кому-то может понравиться его обрубок?

Но Морвелла уверяла, что не видит в нем недостатков и, похоже, говорила это искренне.

А вдруг — нет?

Словам женщин нельзя доверять. Они коварны, жестоки и любят играть с чужими чувствами. Что, если Морвелла подарила ему надежду, чтобы потом, когда он откроется ей и станет особенно уязвим, ударить побольнее?

Он почти увидел, как ее мягкая улыбка превращается в злой оскал, и услышал в голове издевательский смех.

«Ты поверил? — хохотал ее призрак, глядя на него с откровенным презрением. — Нет, ты правда поверил, что меня устроил твой убогий червяк? Да ты просто дурак! Ничтожество и дурак!»

Этот образ, внезапно возникший у Шадриана в голове, заставил его содрогнуться.

Нет-нет, Морвелла не способна на подобную подлость. Она не Дзирра.

И ее ласки такие нежные, а руки — заботливые.

Шадриан не привык к таким прикосновениям. Редкие бывшие любовницы брезговали его членом. Он был слишком маленьким для них, а потому не заслуживал внимания. С большими они еще могли поиграть, но это тоже не было лаской, которая доставляла удовольствие. Многие мужчины жаловались, что перед близостью их концы дергают, мнут, теребят, словно проверяя на прочность, и в этом нет ничего приятного. Иногда даже приходится терпеть боль и при этом следить, чтобы не упало, иначе женщина оскорбится, а горе-любовник будет опозорен.

Шадриан не знал этих проблем. Казалось, эльфийкам противно трогать его короткий отросток. В основном они хотели его умелый язык.

Впервые за всю его жизнь женщина взяла Шадриана в ладони и принялась гладить — мягко и неторопливо. Его захлестнули новые, неизведанные ощущения. По всему телу растеклось тягучее тепло, а голова стала звеняще-пустой, и ему это нравилось — принимать ласку и ни о чем не думать. Морвелла касалась его внизу без обычной для местных стерв грубости, с деликатной осторожностью, а когда надо — сильно, почти требовательно. И долго не убирала руки, превращая наслаждение в сладкую пытку.

Это длилось и длилось, длилось и длилось. Не пару секунд, не минуту. Целую вечность.

Шадриан таял от блаженства. У него ослабли колени. Сердце билось гулко и тяжело. Морвелла трогала его так, словно он желанный, полноценный мужчина и его член прекрасен.

Остро, почти до боли он захотел, чтобы она стала его женщиной. Его женой. Навсегда.

Но что, если для Морвеллы их близость — обычное развлечение: не жестокая игра, нет, но всего лишь мимолетная забава? Что, если сейчас она с Шадрианом только по одной причине — ей интересно попробовать с таким, с маленьким? Утолит она свое любопытство и жажду разнообразия — и отправится к другим мужчинам, с нормальными, большими, членами, а Шадриана оставит с разбитым сердцем.

Он этого не переживет. Это его окончательно сломает.

Неожиданно любимая госпожа скользнула куда-то вниз. До этого он чувствовал ее теплое дыхание на своей груди, а теперь — у живота.

Шадриан опустил голову, наблюдая за тем, как удаляется ее светлая макушка.

Сперва он решил, что Морвелла что-то уронила и хочет поднять с пола. Потом он испугался, что ей стало плохо и она оседает от внезапной слабости, но увидел ее мягкую улыбку и растерялся.

Что она делает? Зачем встает на колени?

Его влажная, набухшая плоть подрагивает у ее губ. Неужели ей совсем не противно от такой близости?

Шадриан до последнего не понимал, что задумала Морвелла. Даже когда она уже стояла перед ним на коленях, лукаво поглядывая на него снизу вверх. Даже когда взяла его за бедра и притянула к своему лицу.

Он просто не мог в это поверить. Не мог даже предположить! Темные эльфийки никогда…

Морвелла открыла рот.

И словно горячий, обжигающий кнут стеганул Шадриана по спине.