Я потянулся неосязаемыми нитями энергии Бездны туда, где уловил область колючей пустоты, сквозь которую не получалось проникнуть. А вокруг неё, словно лапки взбесившегося тарантула, метался десяток незримых щупалец. На них-то я принялся активно воздействовать, стараясь спутать, завязать узлом или, если повезёт, то и отсечь. Какие-то я дёргал в стороны, сбивая прицел и срывая бросок, другие закручивал, некоторые прижимал к полу.

Атаки телекинетика сразу же потеряли точность и скорость. Его ментальные отростки уже не могли функционировать должным образом. Неприятель лишь безрезультатно расшвыривал всякий хлам, никуда толком не попадая. А петля моей воли всё туже стягивалась вокруг одержимого.

— Я почувствовал его! — внезапно выкрикнул Матвей.

— Тогда херачь! — разрешил я.

Парень, хлопнув Кочеткова по плечу, выскочил из укрытия. Паша за ним.

— Постойте! Не стреляйте! — взвизгнул носитель, пытаясь выторговать себе фору.

Он уже понял, что вляпался в дерьмо по самые ноздри. Бестолковые трепыхания не помогали ему избавиться от моего давления. А на что-то иное он способен не был.

Пацаны доведённым до автоматизма движением вскинули винтовки и нажали на спуск. Поскольку я находился в объятиях Бездны, то она в мельчайших подробностях поведала мне, что произошло дальше.

Прострекотали четыре короткие очереди. Грохот выстрелов ударил по ушам. Остроконечные пули вышибли искры из опорной колонны, за которой скрывался одержимый, и легко пробили десятимиллиметровую толщу железа. Мягкая конструкционная сталь не сдюжила против закалённых сердечников. Пули прошили преграду как глину и поразили прячущегося за ней телекинетика.

Матвей и Павел обращаться с оружием умели, поэтому стреляли точно. В шкуре одержимого появилось сразу шесть не предусмотренных природой отверстий. Одно в правом бедре, два в животе, два в груди. Последней пулей носителю демонической сущности вскрыло шею и перебило артерию. Кровавая струя с тихим шипением рванулась из раны, но напор ослаб слишком стремительно.

Противник рухнул, где стоял, и через считанные секунды его тело скрутила немыслимая агония. Всё, можно расслабить булки. Нейромоторный спазм вернейший признак того, что инфернальная тварь сдохла.

— Хорош! Теперь отсекайтесь от Бездны, — скомандовал я, и первым разорвал контакт.

Объятия Преисподней неохотно выпустили меня. Я вывалился из них, словно сбросил с себя клубок слизких змей. Аж плечами захотелось передёрнуть, но не более того. Что ж мне будет? Дядька Мороз на опыте. А вот Матвея сразу же начало полоскать. Однако не это оказалась самым хреновым…

— М… Мороз… а как это остановить? У м… меня не… получается выйти… — трясущимися губами промямлил Павел.

Да твою же мать! Срыва мне ещё тут не хватало…

— Так, Паша, слушай меня! — приказал я, несколько раз шлёпнув Кочеткова по щекам. — Не уходи на глубину! Представь, что всплываешь! Давай-давай, не тормози!

— А как тут в-в-верх отыск-к-ать в-в-вообще? — спросил парень, сильно заикаясь.

— Это прозвучит странно, но мой голос и есть верх! Рвись к нему изо всех сил!

Глядя на то, как стремительно бледнеет и тяжело дышит мой подопечный, я и сам покрылся холодным липким потом. Мне, конечно, доводилось слышать о том, что иных новичков Бездна поглощала в первый же выход. Но лично никогда не видел. Оттого считал эти слухи чем-то вроде комитетской байки.

Однако сейчас прямо передо мной стоял живой пример обратного. Пока ещё живой. Потому что если Пашка уйдёт в Срыв, иного выхода у меня не останется…

— Давай же, салага, борись! — тряс я Кочеткова за плечи, чтобы хотя бы тактильными ощущениями подсказать путь из Бездны.

— Что с ним? — возникло рядом всё ещё зеленоватое лицо Матвея.

— Застрял, не может вырваться, — коротко бросил я.

— Это опасно?

— Звездец как! А теперь помолчи и не мешай мне!

Павел продолжал бороться, скрежеща зубами, а я с каждой секундой терял надежду на благоприятный исход. Мне нечем было помочь парню, поскольку он сейчас сражался с Бездной один на один. Я мог лишь указывать ему путь, не более.

Если ничего не выйдет, то я обязан сделать это…

Пальцы сомкнулись на рукоятке «Самума», но я молился всему сущему, чтобы его не пришлось пускать в ход.

«Стань моей волей, а я стану твоей силой. И вместе мы сумеем спасти этого глупого смертного», — искушающе заговорил в моём сознании Князь Раздора.

Я уже хотел было привычно послать его, куда подальше. Но вдруг замешкал. А если Валаккар действительно способен вырвать Пашу из когтей Преисподней? Готов ли я довериться демону, ради спасения парня?

Всё мое естество протестовало против этого. Каждый подобный шаг — немыслимый риск. Всё равно приставить себе к виску револьвер и жать на спуск, надеясь, что следующая камора окажется пустой. Один раз мне уже повезло. Но будет ли так и дальше?

Что если Князь Раздора не захочет возвращать контроль над моим телом? Сумею ли я перебороть его силой своей воли? Осталось ли во мне столько же решимости как тогда, когда я встретил Валаккара впервые? Ну и самое главное…

— Хр-р-ра-а! Бу-а-а-а!

Я резко оборвал размышления и едва успел отпрыгнуть от фонтана рвоты, который исторг из себя Кочетков.

— Ка… кая… жесть… — прохрипел Паша, утирая губы.

— Всё⁈ Вырвался⁈ — склонился я к парню.

Тот поднял на меня сияющие остаточными эманациями Бездны глаза и слабо кивнул.

— У меня что, всегда так бу… — договорить Кочетков не смог, поскольку его вновь вывернуло наизнанку.

— Давай-давай, проблюйся, потом полегчает. Вначале у многих так, — ободряюще постучал я парня по спине.

Судя по бледно-зелёному лицу Матвея, он тоже боролся с приступом тошноты. Однако в отличие от товарища держался.

И тут судьба преподнесла нам очередной подарок…

— СТОЯТЬ, СУКИ!

— БРОСИТЬ СТВОЛЫ!

— НА ЗЕМЛЮ! НА ЗЕМЛЮ, ПАДЛЫ!

Грохоча подошвами форменных берцев и звеня снарягой, в шиномонтажку горохом повалили вооружённые бойцы. Надо же, как вовремя!

Десятки солдат спецвзвода окружили нашу троицу, слепя подствольными фонарями и угрожающе тыча автоматами. Выглядели эти ребята очень… нервными. Поэтому спорить с ними сейчас себе дороже.

Не делая резких движений, я опустил пистолет на пол. Тотчас же несколько пар рук скрутили меня в крендель и надели на запястья браслеты. Что ж, рано или поздно, но я должен был тесно познакомиться с зубастой системой здешнего общества…

Глава 8

Остаток новогодней ночи мы с пацанами, как и полагается всяким непризнанным обществом героям, провели в обезьяннике. Причём порознь. Периодически нас тягали на одиночные допросы,