засмущать меня, то ли вызвать симпатию у нашей гостьи своими запылившимися от старости бытовыми зарисовками. Или просто соскучился по общению. Но меня, по чести говоря, его рассказы не трогали.

Это ведь не обо мне всё. Мне детство запомнилось совсем другим. Мы жили бедно. И в страхе. На Новый год у нас только сахара можно было на хлеб сыпать, сколько хочешь. И масла мазать. Ни о каких изысканных блюдах или индивидуальных салатах речи не шло. Времена тогда царили тяжёлые. Очередное обострение демонофобной истерии чуть не добило нашу страну.

Как я узнал значительно позже, уже когда готовился к службе в Комитете, снизить накал в обществе и частично побороть панические настроения помогло в том числе и закручивание гаек в журналистике. Самые жёсткие инциденты стали секретить, а репортёрам ещё долго прилетали втыки за чрезмерное сгущение красок в своих сюжетах.

Тут впору задуматься, не пойдёт ли и этот мир той же тропой. Но коль уж здесь у каждого СМИ есть хозяин, то всё должно пройти легче. Главное, не допустить стихийных самосудов, как случилось у нас в тысяча девятьсот тринадцатом…

— Ну что, Петруха, поможем Олечке? — вдруг опустилась мне на плечо ладонь Палыча, выдёргивая из воспоминаний. — Не одна же она будет на кухне хлопотать?

— Отчего б и не помочь, — согласился я. — Пускай задачи нарезает.

И сразу после этих слов мы все втроём нырнули в предпраздничную суету. Воды вскипятить, яйца сварить, в магазин за копчёной курицей сбегать, заодно взять и лимона, огурчиков накромсать, сыра натереть, картошки начистить…

Ольга, однажды уже прибиравшаяся в нашей с батей холостяцкой берлоге, получше нас знала, где и что лежит. Поэтому командовать парадом взялась с уверенностью и огоньком. И я, погрузившись в простые бытовые хлопоты, совершенно неожиданно почувствовал себя самым обычным человеком. Тем, кто не думает о нашествии инфернальных тварей, не вспоминает о высшем демоне в своей душе, не ломает голову над решением глобальных проблем, которых остальные ещё даже не видят.

Это получился самый обычный день, наполненный теплом, уютом и лёгким общением. Пускай ни Ольга, ни Палыч не были связаны со мной семейными узами. Но они как минимум казались мне хорошими и приятными людьми. А в такой компании и время летит быстрее.

Пожалуй, я впервые за годы в теле Петра Бугрова познал настоящее умиротворение. Стало даже немного стыдно за прошлого себя. Ибо когда я был Морозом, то упустил сотни таких по-домашнему тёплых вечеров. Та, которую я любил, проводила их в одиночестве, без меня. А я слишком был занят службой, чтоб это замечать. Ну что за дурак…

Постепенно день за окном перешёл в сумерки. Им на смену пришёл тёмный зимний вечер. Зажглись фонари, густо повалил снег, значительно облагородив серую хмарь мегаполиса. Теперь-то и в окно приятно выглянуть!

Ольга совершенно незаметно для нас переоделась в платье, в котором щеголяла вчера на корпоративе. Я, уступив настойчивым батиным намёкам, тоже принарядился. Нацепил брюки и чёрную рубашку. А потом мы все втроём сели распутывать гирлянду, которую Палыч неизвестно из каких глубин кладовки выудил.

Не успел я оглянуться, как на часах пробило девять вечера. Пора бы уже и тарелки расставлять!

Встречать новый год решили в комнате бати. Там я выдвинул стол, поставив его между диваном и телевизором, а Ольга натаскала вкусностей, которых наготовила за день. Признаться, выглядела наша полянка весьма аппетитно и по-домашнему. Не чета вчерашним декоративным закускам в «Оптиме». Поэтому неудивительно, что от вида полудюжины блюд с яствами у меня требовательно заурчал живот.

«О такой, значит, участи ты мечтаешь, смертный?» — укорил меня пленённый Князь Раздора.

«Отвали, Валаккар. Не порти настроение», — мысленно отмахнулся я от его пробирающего до костей шёпота.

«Ты же понимаешь, что не создан для такой жизни», – не унимался демон. — « МЫ не созданы».

«Нет никаких „мы“, отродье инфернальное…»

Не успел я закончить внутренний диалог и придумать, чем заткнуть пасть адскому созданию, как в кармане завибрировал телефон. Я так и замер над салатом с занесённой ложкой, не успев даже его попробовать.

— Сука, не дай бог сглазил, — ляпнул я вслух, чем снискал от Ольги и Палыча недоумённые взгляды.

— Всё в порядке, Петь? — с волнением спросила гостья.

— Пока не зна… ю…

Я запнулся, поскольку увидел имя абонента. Звонил Кочетков. И почему-то мне не верилось, что он хотел поздравить с наступающим.

— Да, Паша? — прижал я мобильник к уху.

— Алло, Мороз! Срочно вруби телик! — прозвучал в трубке взволнованный голос.

— Какой канал?

— Двенадцатый новостной!

— Это который? Какая кнопка на пульте? — затормозил я.

— А я откуда знаю⁈ Тебе виднее, как твой ящик настроен!

— Да ё-моё, подожди… — я заткнул микрофон пальцем и повернулся к Палычу. — Бать, двенадцатый новостной как включить?

— Так это… двенадцатый он и есть, — неуверенно улыбнулся Бугров-старший.

— Блин, логично…

Я схватил пульт дистанционного управления и прощелкал до нужного канала. После какого-то семейного кино голос диктора зазвучал на дискомфортной для слуха громкости. Но я делать тише не стал.

«…сотрудник полиции погиб, еще трое гражданских лиц получили ранения различной степени тяжести. По оперативной информации, в настоящее время подозреваемый следует по Заречному проспекту в направлении транспортной развязки четырнадцатого километра. Полиция призывает всех к бдительности и осмотрительности. Граждан, опознавших данное лицо, просим соблюдать максимальную осторожность и не вступать в контакт. Не пытайтесь самостоятельно задержать подозреваемого. Немедленно передайте информацию по номеру горячей линии, который вы видите на экране…»

Я досмотрел сюжет до конца, полюбовался физиономией разыскиваемого, запечатлённого камерами наблюдения, а потом обратился к собеседнику на линии:

— Ну и что я должен был из этого почерпнуть?

— Да чтоб их всех! Я думал, они ещё раз те кадры покажут… — ругнулся Павел.

— Какие?

— Подожди, Мороз, будь на связи. Я тебе сейчас в Телечат скину. Прямо с телевизора заснял.

— Подож… — только и успел сказать я, но динамик уже издал короткий «бульк», извещая об окончании разговора.

Происходящее мне нравилось всё меньше и меньше. А когда я стал смотреть присланное Кочетковым короткое видео в мессенджере, то у меня и вовсе волосы на руках зашевелились.

На кадрах, снятых камерой наблюдения в каком-то супермаркете было отчётливо видно, как мужчина в кепке и капюшоне о чём спорит с кассиршей. Она начинает призывно махать кому-то, находящемуся вне зоны видимости объектива. И