капитану пришлось демонстрировать пару приёмов из арсенала ШАР, после чего здоровяк опустился на колени, удерживаемый за руку болевым приёмом.

– Не стоит со мной вести себя как некоторые кретины с подчинёнными на фронте, – сказал Пахом. – ЧОП не ЧВК, да и там не относятся к наёмникам как к быдлу.

Мужчина в гражданском потянулся было к ящику стола, но встретил взгляд Пахома и передумал доставать оружие.

– Отпусти!

– Не будешь играть роль Рэмбо? – вежливо спросил капитан.

Парень мотнул головой.

Пахом выпустил его руку.

– Я задал вопрос.

Мужчина отвёл глаза.

– Не территории базы нет никаких журналистов.

– Понял, её перевезли. Последний вопрос: куда?

Хозяин кабинета усмехнулся, окинул фигуру гостя снисходительным взглядом.

– Слышь, ты, журналист, неужели веришь, что сможешь выйти отсюда, задав такие вопросы?

– Конечно верю, а главное, выйду. Неужели вы верите, что я не подстраховался?

Парень внезапно повернулся и выскочил в коридор.

Пахом понял, что пора уходить «по-английски».

Бестелесная чёрная молния пронзила тело, и он оказался в кабинетике в тот момент, когда мужчина в штатском обратился к собеседнику с вопросом:

– Кто пропустил?

– Извините, – сказал Пахом робко, – мне нужен товарищ Козырев.

Штатский повернул к нему мясистое лицо с бледными щеками.

– Ну, я Козырев, а ты кто?

– Журналист из Москвы Шумский. Ваш командир полковник Мартынюк посоветовал обратиться к вам.

Реакции на звание Мартынюка «полковник» не последовало, начальник ЧОП действительно был полковником.

– Что вам нужно?

– Полковник сказал, что задержанную вами журналистку из Москвы куда-то перевезли. Не подскажете куда?

По лицу Козырева прошла тень. Видно было, что он начинает терять терпение.

– Никаких журналисток у нас нет!

– Ну да, Мартынюк так и сказал, её перевезли. Не в Слюдянку, случайно? В Пожарах её нет.

Взгляды хозяина кабинета и его собеседника скрестились. Оба отреагировали на название посёлка Слюдянка.

– Хамзаев, выведи его!

Пахом увернулся от его руки и первым покинул кабинет, оставив после себя изумлённую тишину.

Но он напрасно понадеялся, что руководители ЧОП не станут преследовать его и выяснять, откуда он знает главного босса предприятия и, что серьёзней, о присутствии журналистки.

Из штабного строения никто не появился, но когда Пахом подошёл к пропускному пункту, из-за шеренги кустарника вывалились четверо парней, до макушки упакованных в армейский камуфляж «барс», пришлось ускоряться и снова нырять в хронодайвинг.

На сей раз всё получилось чудесно.

Пока начальники в кабинете Козырева вызывали свой спецназ, Пахом, выйдя из штаба, рванул к воротам как на стометровку и выскочил к машине в тот момент, когда четвёрка в «барсах» только выбиралась к пропускному пункту.

– Жми! – выдохнул капитан, ныряя в машину.

С визгом шин по асфальту «Хонки» рванул к центру посёлка.

Их не преследовали. Как сказал сам Пахом, частная охранная компания не являлась частной военной компанией и на форс-мажоры реагировала далеко не по-военному.

Как ни странно, посещение ЧОПа не отразилось на его жизни никоим образом. Он ждал, что начальство охранной компании начнёт искать его, а то и объявит по местным интернет-ресурсам персоной нон грата. Однако всё было тихо. К вернувшемуся в гостиницу постояльцу никто не цеплялся, никто не звонил и никто не искал. Впечатление было такое, словно его накрыли саваном презрительного равнодушия и ждут проявления эмоций или действий, за которые капитана можно было привлечь к уголовной ответственности.

Отдохнув после тренировки «глубокого хронодайвинга», усмиряя сердце: хотелось что-то делать, куда-то бежать в поисках Анфисы, действовать и драться, – Пахом позвонил Михайлову.

– Ты уверен, что к похищению причастны люди губернатора? – спросил Дмитрий Владимирович после того, как Пахом закончил доклад.

– Не на сто процентов, – признался капитан. – Они тут все мутные, зазомбированные китайскими подачками, постоянно врут или молчат.

– Я приеду завтра.

– Не уверен, что это поможет расследованию.

По молчанию в телефоне Пахом понял, что сморозил глупость, и торопливо добавил:

– В смысле, ваш приезд заставит похитителей глубже запрятать Анфису.

Михайлов хмыкнул, но ответил не сразу:

– Моего приезда никто не заметит. К тому же Култуком заинтересовалась главная московская контора, в Иркутск собирается прибыть замдиректора ФСБ Марченко.

Пахом задержал дыхание.

– Это… отец Анфисы?

– Угадал.

– Похоже на панику.

– А как бы ты сам реагировал на его месте?

– Не знаю, но если в Култуке появится команда федералов…

– Он обещал приехать с одним профи, никакой команды. И дело даже не в похищении его дочери, а в том, что наши местные князьки перешли черту. Убийство Леонтьева ещё можно было спихнуть на нападение гопстопщиков, но захват Анфисы…

– Понял. Но я буду работать по своим планам.

– Боюсь, даже Джокера мало для войны с местной коррупцией. Если эти бандиты не побоялись похитить Анфису, то не остановятся ни перед чем.

– Я тоже не остановлюсь!

Михайлов крякнул.

– Я так понял, что для тебя это дело личное? Понравилась девчонка?

– Девчонка. – На ум пришли строки известного романса: «я жизнь отдам за ночь с тобой!» – Ей за тридцать.

– Любви все возрасты покорны, – пробурчал полковник. – Ладно, на связи. Всё остаётся в силе. Утром созвонимся.

Голос Михайлова уплыл в мембрану смартфона.

Пахом посидел, сгорбившись, опираясь локтями на колени, отложил мобильный, собираясь идти в душ, и услышал тихий скрип: словно кошка в коридоре поцарапала дверь коготками.

Ожил боевой контур психики.

Он вскочил, на цыпочках подкрался к двери, подождал немного, напрягая слух. Скрип не повторился, в коридоре царила тишина. Тогда капитан толкнул дверь от себя и мячиком выкатился из номера.

Коридор был пуст. Тот, кто по-кошачьи царапался в дверь, исчез, а на пороге лежал белый штырёк флэшки.

Первая мысль была – прыгнуть в режиме хронореверса назад и захватить курьера. Однако он вовремя остановил себя. С момента скрипа прошло больше двух минут, и его прыжок не помог бы опередить доставщика флэшки. Пахом осмотрел плоский плат с эмблемой яблока, пытаясь определить, не мина ли это. Вернулся в номер, снял в душевой полотенце, свернул и, спрятавшись в номере, толкнул флэшку полотенцем.

Взрыва не произошло. Подарок не являлся замаскированной миной. Мало того, флэшка имела разъём, позволяющий владельцу воткнуть его в смартфон.

Вернувшись в номер, Пахом так и сделал. Оживший экранчик смарта показал какой-то плохо освещённый чулан со стеллажами, на которых лежали какие-то механические детали, и сидящую на узкой койке (в голове мелькнула воспоминание о койках для матросов на кораблях) Анфису. Она куталась в рваное серое одеяло, скрывающее фигуру, но по синякам на щеках, растрепанным волосам и разбитым губам было понятно, что при захвате девушка отчаянно сопротивлялась.

Пахом проглотил ком в горле, испытав небывалый, не испытанный ранее даже во время схваток с противником гнев! В голове звонко лопнула струна боли, рождённая