Руна, – начал он со скромно улыбавшейся женщины. – Она пришла к нам из Айтен’гарда и помогает с толкованием наших сумбурных разговоров. Вторая, кого ты видишь здесь, её ученица, которую зовут Пенэлла.

– Пенни, – поспешила поправить его голубоглазая девочка.

– Она, как мы понимаем, находится здесь в двух лицах, – продолжал Ротрам. – Как толмач при Геле, вожде наших новых… друзей, и как его жена.

– Пленница, – с серьёзным видом уточнила Пенни.

Вождь попросил её перевести их разговор, выслушал, покачал головой и велел согласиться с Ротрамом:

– Жена. После перемирия пленников больше нет.

– Соответственно, как ты уже слышал, это его помощник…

– Гури, – очень даже впопад напомнил своё имя помощник. При всей внешней одичалости глаза его показались Хейзиту на удивление внимательными и умными.

– Тиван и его сын Норлан тебе уже хорошо знакомы, – продолжал Ротрам. – Тиван остался единственным из тех, кто руководил замком после Ракли. Остальные, как ты наверняка слышал, либо погибли, вроде семейства богача Томлина, либо исчезли, как известный тебе главный писарь Скелли, либо изгнаны и больше сюда не будут допущены ни за какие деньги, вроде другого богача, Скирлоха, который всех предал, выгадывая для себя лучшую долю. Не будем о них. Тиван в представлениях не нуждается. Он участвовал в переговорах с венедда, он в эти непростые дни удержал в руках бразды правления и мергами, и сверами, и гарнизоном замка, он же сумел так организовать передачу распоряжений и обратную связь, что, как ты сам мог видеть, помощь подоспела в самый нужный момент.

– Ну, тут далеко не только моя заслуга, – вздохнул Тиван. – Норлан меня не подвёл.

Норлан кивнул Хейзиту. Казалось, он о чём-то хочет спросить, но не решается. Легко было догадаться, что глядя на брата, он думает о его сестре. Хейзит вспомнил, как хотел выставить его из таверны, когда вернулся с заставы и увидел, что тот ошивается вокруг Веллы. Что ж, Велла по-прежнему свободна. Думает, наверное, о Гийсе, но его ей не видать: ни мать, ни сам он больше не хотят иметь с ним дело.

– Наконец, хотя Гел и сказал, что после перемирия пленников больше нет, двое из присутствующих таковыми всё-таки являются. – Ротрам снова повернулся к Руне, которая говорила что-то лысому, а тот переводил сказанное великану. – Это Человрат и его толмач Везник. Чтобы ты лучше понимал, поясню, что мы принимаем их здесь и ведём при них разговоры вовсе не потому, что они предали свой народ и перешли на нашу сторону. Сегодня они такие же пленники, как те, кого ты мог видеть на ристалище, но Человрат уже бывал здесь до битвы, он является одним из их высокопоставленных военачальников. По словам Тивана, во время переговоров у них в лагере именно он сумел склонить решение к перемирию, хотя многие венедда ратовали за штурм замка и уничтожение Вайла’туна, и, наконец, именно по его команде, припёртые к Бехеме, они стали складывать оружие и сдаваться.

Первым сдаться – невелика честь, подумал Хейзит, однако промолчал и только обменялся с обоими пленниками учтивыми поклонами. Если этот Человрат имел по крайней мере приятный и открытый облик, его спутник чем-то неуловимо напоминал Скелли, а затейливые рисунки на голове производили, мягко говоря, удручающее впечатление.

Садясь на место, Хейзит заметил, что вместе с остальными из залы ушли и стражники с факелами. Оставшиеся были предоставлены сами себе. Никаких посторонних ушей, но и никакой защиты, пожелай кто-нибудь из гостей нарушить мирное течение разговора. Оружие, правда, было только у хозяев.

Когда Ротрам замолчал, наступила пауза. Хейзиту показалось, что от него чего-то ждут. Это было странно, поскольку и Ротрам, и тем более Тиван являли собой людей гораздо более опытных и рассудительных, а в сложившейся ситуации ещё и гораздо более осведомлённых. Что это, испытание? Попытка дать ему возможность проявить себя? Будто он всю жизнь только и мечтал что обосноваться в замке и вершить судьбами соплеменников…

Наверное, однако же, Ротрам выжидал лишь из любезности. Видя, что Хейзит отнюдь не стремится приступить к непонятным ещё ему обязанностям, он снова взял слово.

– Хочу напомнить, что у нас нет как такового опыта брать пленных. Предыдущие попытки были, но они заканчивались неудачами. Думаю, Тиван подтвердит мои слова.

– Почему бы Человрату не подсесть к нам поближе, – начал старый воин. – За стол я вас пригласить по понятным причинам не могу, однако за несколько дней знакомства у меня сложилось впечатление, что вы человек чести, и потому мне бы хотелось, как и всем нам, покончить с нашим вопросом к обоюдному согласию.

Человрат, Везник и Руна охотно пересели так, чтобы их всем было хорошо видно.

– У вас полегло много людей, – продолжил Тиван. – Каким образом вы хотели бы проводить в последний путь павших?

Великан явно не ожидал, что его спросят именно об этом. Они с толмачом обменялись взглядами, и Руна перевела слова последнего:

– Мы приятно удивлены, что об этом зашла речь в первую очередь. Своих умерших мы обычно сжигаем на кострах, отправляя их прах к нашим предкам. Мы понимаем, что здесь и сейчас это невыполнимо: их слишком много, и на костры придётся вырубить пол-леса. Тем более что и вам предстоит расстаться с вашими павшими достойно. Мы готовы выслушать ваши предложения.

– К счастью и к несчастью зима выдалась холодной, так что мороз не позволяет телам быстро разложиться. Но зима проходит. Сегодня мне сказали, что кое-где уже видели тающий снег. Хейзит, вы наверняка в этом разбираетесь: что если нам захоронить убитых в карьере? Насколько я знаю, он весьма глубок. К тому же, не придётся рыть мёрзлую землю. Засыпать можно будет краями. Просто мне кажется, что сейчас нам важнее решить именно этот непростой вопрос, а уж потом подумать, где взять новую глину.

– Карьер простоял без дела почти всю зиму и ничего страшного не случилось, – охотно согласился Хейзит. – Копать нападавший в него снег, разумеется, проще, чем глину, так что если огонь можно заменить землёй, это может быть удачным выходом.

– Мы не против, – передала Руна ответ Человрата со слов Везника.

– Разумеется, как вы понимаете, заниматься этим предстоит вашим людям, – уточнил Тиван. – Мы готовы предоставить им сколько сможем лопат и позволить работать, но не более.

Человрат поклонился.

Хейзит живо представил, как это будет происходить, если с самого начала не оговорить жёсткие правила, и позволил себе дополнить Тивана:

– Думаю, сотню лопат мы всегда найдём. Больше и не понадобится. Пленные будут ходить на карьер группами по сто человек за раз в сопровождении мергов, работать, и возвращаться на ристалище. Их сменит следующая сотня. Так мы сможем быть уверенным в том, что все при деле и никто не сбежал. Кроме того, я согласен, что привлечение пленных к работам на благо Вайла’туна оправдает в глазах наших соотечественников то, что нам всё это время придётся их кормить.

– Чувствуется хозяйственный подход, – похвалил юного друга Ротрам и обратился к Человрату: – После того, что между нами произошло, надеюсь, вы оцените нашу доброжелательность и донесёте её до своих людей. Вы вторглись к нам без приглашения, вы пришли с войной, а не с миром и предложением дружбы, и хотя я ничуть не сомневаюсь в успешно проведённых Тиваном переговорах и обоюдной попытке решить дело без крови, подозреваю, что если бы не храброе вмешательство… – указал он на спокойно наблюдающего за происходящим Гела, – мы бы разговаривали сейчас друг с другом как тайные враги, а не явные победители и проигравшие.

– Вероятно, – согласился великан. – Мне остаётся только искренне сожалеть, что в своё время я не смог убедить тех, от кого зависело окончательное решение с нашей стороны, поступить иначе. Мы согласны на ваши условия.

– Теперь, когда ваши силы разгромлены и многое зависит лично от вас, – подхватил нить разговора Хейзит, вспоминая поле трупов на берегу Бехемы и сотни пленных за поспешно возводимым забором из досок, – что вы