– Не вздумай успокаивать!

– Да сдались они мне!

Однако в зале нашлись-таки люди, желающие посидеть в уюте, без шума и эксцессов. Официантки не рискнули делать замечания делегации, но когда какой-то пацан в цветастой кофте заорал благим матом, к столику подошёл пожилой мужчина в скромном сюртучке и вежливо попросил компанию вести себя потише.

На миг молодые китайские туристы замолчали, потом раздался хор криков, парни заорали, девчонки захохотали, и стало ясно, что они привыкли считать себя хозяевами в чужой стране. Пахом помнил инциденты с китайскими туристами, описанные в интернете очевидцами событий, все они были негативными и все заканчивались одинаково: как правило, полицейские отпускали буянов.

Мужчина снова повторил свою просьбу, получил ещё один взрыв хохота и печально вернулся на своё место.

Пахом всё-таки решил вмешаться, и снова его опередили. К веселящейся от души компании подошли двое секьюрити плотного телосложения в тёмно-бордовых мундирчиках и чёрных свитерках, что-то проговорили, и компания присмирела.

– Интересно, что они им сказали? – проговорил Пахом, радуясь, что обошлось без его услуг.

– А ты уже небось собрался идти разбираться? – осведомилась Анфиса.

– Было такое, – признался он. – Не пошёл бы, разговаривать с им подобными – себя не уважать. Я бы вообще изменил кодекс для туристов из других стран, приезжающих в Россию. Заставил бы сдавать экзамен на вежливость и лояльность.

– Умное решение, но неисполнимое. Наши туристы зачастую ведут себя в других странах так же по-быдляцки, стыдно смотреть на уродов.

– Большинство таких уродов имеет много бабла.

– Наличие бабла не гарантия ума и благожелательности.

– Дмитрий Владимирович в таких случаях говорил…

– А это кто? – Анфиса прищурилась. – Ещё один наставник?

Пахом поёжился, сообразив, что проговорился.

– Наставник, но тот же самый. Кажется, я выпил лишний бокал.

– Обещаю никому не сообщать. Так что он говорил?

– Высшая благодать для России – почти полное отсутствие туристов! Чем больше их въезжает в страну, тем больше страдает население и уничтожаются памятники культуры. По отчётам ЮНЕСКО, варварство приезжих «любителей архитектуры» наносит огромный ущерб древним артефактам, а в Перу даже предлагали не пускать туристов к ацтекским пирамидам.

– Но ведь это не выход. Зачем тогда вообще туризм?

– Учёные предложили выход – виртуальные посещения комплексов и сооружений. Хочешь познакомиться? Надевай тридэ-очки с эффектом полного присутствия и путешествуй. Тогда не надо будет убирать за такими вот «туристами» плевки, сопли, а то и что похуже. Что касается России, то я согласен запретить хождение толп по нашим соборам и святилищам наподобие Ласточкиного Гнезда в Крыму или Новгородского кремля. Иначе красивейшую в мире страну наши чиновники сделают проходным двором или кладбищем!

Анфиса прыснула.

– Серьёзное обвинение.

– Вряд ли я сильно ошибаюсь.

К присмиревшим китайским ребятишкам подошла официантка, криков стало больше, однако уже не таких агрессивных.

Настроение Анфисы испортилось, судя по выражению её глаз.

– Давай уйдём, – предложила она.

– Как говорится, вечер закончился в тёплой и дружественной обстановке? – улыбнулся Пахом, долго боровшийся с собой, чтобы не любоваться собеседницей слишком назойливо.

– Посидели и хватит, а то ещё в какой-нибудь инцидент вляпаемся.

Пахом посмотрел на компанию ломовцев, сидевшую в другом конце зала. После знакомства с журналистами они вели себя намного тише китайцев.

– Надеюсь, никто к нам больше не пристанет.

– Всё равно сидеть тут не хочется.

– Можем заказать ещё бутылку шампани.

– Не хочу.

– Хорошо, я тебя подвезу.

Пахом позвонил водителю, и когда они с Анфисой вышли из кафе, машина стояла перед входом.

Сели рядком. «Хонки» плавно повезла пассажиров по ночному Култуку.

– В каком часу выезжаем завтра? – спросил капитан, чувствуя тепло бедра сидевшей рядом девушки. Безумно хотелось обнять её, зарыться лицом в волосы, поцеловать в шею, но он только сидел каменной статуей, боясь пошевелиться, и радовался, когда толчки кабины прижимали его к ней.

– Не раньше десяти, – ответила Анфиса после минутной паузы. – Если тебе неудобно, я доеду сама.

– Нет-нет! – поспешил он согласиться с её условием. – В десять так в десять.

Дальше ехали молча. Пахом мог бы просидеть в таком положении всю ночь, но дорога к дому, где поселилась спутница, заняла всего четверть часа, и он с разочарованием проводил Анфису к дому. Снова на душу обрушились чувства, сдерживаемые лишь боязнью нарушить возникшее взаимопонимание.

Анфиса поняла его молчание и, остановившись у двери, повернулась к нему.

Свет фонаря на улице отразился в её глазах, как вспышка метеорита.

– Анфи… – начал он.

Девушка легонько провела ладошкой по его щеке и исчезла.

А он ещё с минуту стоял перед закрывшейся дверью, подняв голову к небу, и ни о чём не думал, просто впитывал оставшийся на щеке аромат женщины.

К гостинице «Хонки» подъехал в двенадцатом часу ночи.

Пахом отпустил водителя, постоял немного, поглядывая по сторонам. Всё небольшое здание гостеприимного дома было погружено во тьму, и светилось лишь одно окно слева от входа на первом этаже, да горизонтальный трубчатый флуоресцент освещал входную дверь. Никого не заметив (Култук к ночи вымирал, как и другие посёлки и городки в глубинке России), Пахом шагнул в гостиницу и краем глаза поймал метнувшуюся прочь из-за угла здания фигуру. Света уличного фонаря не хватало, чтобы рассмотреть фигуру в деталях, но Пахому показалось, что он уже видел этого человека, одетого во всё чёрное. Причём не единожды. Мелькнула мысль догнать соглядатая и допросить, но расслабленность уже сделала своё пакостное дело, замедлив реакцию, а Пахом плохо знал расположение улиц и домов Култука, чтобы перехватить сыщика.

В холле никого не было. Администраторша в строгом деловом костюмчике дремала за стойкой.

Пахом помахал ей рукой, пересёк холл и вошёл в свой люксовый номер, предварительно проделав процедуру СРАМ. Аббревиатура означала «сведение риска к абсолютному минимуму». Процедуру не любили ни курсанты спецназа, ни адепты воинских искусств, но она была совершенно необходима для проведения специальных операций в тылу противника. Применительно к данной ситуации Пахом, прежде чем войти в комнату, напряг слух, прислушался к тишине номера, затем толкнул дверь так, что она громко стукнулась о клин в полу, и тенью, почти на четвереньках, прошмыгнул к диванчику справа. Замер.

Никто на трюк не отреагировал, и только после этого капитан расслабился. В комнате никто не прятался. Представив, как бы отреагировала на СРАМ Анфиса, он улыбнулся, начал снимать с себя одежду и застыл, услышав стук в дверь.

Интуиция «взвела курок».

Переместившись на цыпочках к двери, Пахом подождал несколько секунд, приник к стене рядом с дверью, чтобы не стоять напротив, проговорил:

– Кто?

И тотчас же со звуком пробки, вылетающей из бутылки шампанского, в двери появилась дырка, ощетинившаяся иголочками древесно-стружечной плиты, из