экивоков. Мы в полной, беспросветной, безнадежной жопе! В Крепости командует упрямый идиот, одержимый жаждой мести к Юрию и не способный мыслить стратегически. Снаружи формируется коалиция апостольных князей под руководством Новгородской, которая рано или поздно раздавит нас числом как таракана тапком. Ты это хотел услышать?

Я вылез из воды и сел на прибрежную траву, еще хранившую дневное тепло. Подтянул колени к груди, обхватив их руками, и задумался. Ночной ветер холодил мокрую кожу, но после ледяной купели это было приятно.

— Острослов удов! — я фыркнул, отплевываясь. — У тебя есть конкретные конструктивные предложения, или мы будем ныть о несправедливости жизни и проклинать судьбу?

Свят вылез следом за мной и плюхнулся рядом. Он снова обдал меня каскадом холодных брызг, явно сделав это намеренно.

— Я думал, что гениальный, стратегический план есть у тебя, — сказал он, толкнув меня плечом. — Кадет Олег Псковский, наследник древнего апостольного рода, обладатель шести сверкающих рун и единственный на всю Крепость хранитель Рунного камня. Неужели у столь выдающейся личности нет гениального, безупречного, стопроцентно работающего плана, ведущего к победе?

В его голосе звучала ирония, граничащая с сарказмом, но за ней, если прислушаться, скрывалась искренняя, детская надежда. Они оба смотрели на меня — мои братья по крови, мои единственные настоящие друзья в мире, полном предательства, крови и бессмысленных смертей. Их глаза были похожи на черные омуты, полные ожидания. Парни ждали ответов, которых у меня не было. Точнее были, но совсем не те, которые они хотели услышать.

— А как же! — ответил я, стараясь придать голосу больше уверенности и энтузиазма, чем чувствовал на самом деле.

Я схватил Свята за шею, притянул к себе и принялся яростно взлохмачивать его мокрые волосы, превращая их в подобие вороньего гнезда.

— У меня был превосходный, можно даже сказать — гениальный план, которым обещал поделиться с вами много раз. Я намеревался сделать именно то, что сейчас успешно делает княжна Новгородская. Дождаться, когда первая волна всеобщего недовольства и разочарования снесет Тульского с его командирского поста. Затем взять власть в свои руки, используя статус хранителя и единственного шестирунника. И начать медленно, осторожно, шаг за шагом строить союз Крепостей, апеллируя к долгосрочной выгоде каждого апостольного наследника.

Я отпустил возмущенно фыркающего Свята и откинулся на траву, подложив руки под голову и глядя на усыпанное звездами небо.

— План был практически идеальным, — продолжил я. — У нас есть три апостольские фамилии — Псковский, Тверской, пусть ты и пятый в очереди наследования, Ростовский. Этого должно было хватить для начала переговоров с другими апостольными наследниками. Мы могли бы предложить им будущие политические альянсы, поддержку, торговые договоры — все то, что будет иметь значение после окончания Игр. Но…

— Но умная и амбициозная девчонка нас опередила, — закончил за меня Юрий, выбираясь из воды. — И у нее в рукаве козырь, который перевешивает все наши фамилии вместе взятые. Новгородские — правящий род Российской Империи. Все остальные апостольные дома склонятся перед ней просто из уважения к традиции и страха перед будущими неприятностями.

— Именно так, — кивнул я. — У нас серьезная проблема. Огромная, опасная, практически неразрешимая проблема. Мы заперты в Крепости под командованием Тульского, который хочет закрыться и от действительности, и от себя самого. А снаружи стремительно формируется сила, которая сметет нас как карточный домик.

Юрий сел с другой стороны от меня, и какое-то время мы молча смотрели на темную воду запруды. По ней шла легкая рябь, превращая поверхность в кусочек перевернутого неба — такого же холодного и равнодушного к нашим проблемам.

— Слушайте, захват всех двенадцати замков не является главной целью Игр, — задумчиво произнес Юрий, подбирая плоский камешек и запуская его по воде. — Нам нужно просто дожить до конца отведенного срока. Девять месяцев второго этапа. Мы можем вообще плюнуть на Крепость и уйти в лес. Построить укрытие где-нибудь в чаще, охотиться на мелкую дичь, ловить рыбу в ручьях, собирать коренья и ягоды. Переждать зиму, дождаться окончания Игр…

— Не можем! — резко перебил я, поворачиваясь к нему и глядя прямо в глаза. — Мы не выживем в лесу, когда наступит настоящая зима. Без нормального теплого жилья, без серьезных запасов продовольствия на несколько месяцев, без возможности развести большой костер, чтобы не привлечь внимание дымом. Да и спрятаться здесь практически негде — территория Полигона хоть и большая, но не пустынная. Рано или поздно нас выследят — либо разведчики из Крепостей, либо охотничьи отряды, либо Твари. А покидать территорию Полигона категорически запрещено — это гарантированная смерть.

Юрий кивнул, принимая мои аргументы. Его лицо выражало разочарование — он и сам понимал бесперспективность побега, просто озвучил вариант, который наверняка обдумывал не раз за последнюю неделю. Как и многие другие кадеты, мечтающие сбежать из этого ада.

— Можно забыть про имперские амбиции и глобальные планы, — предложил Свят, задумчиво глядя в темную чащу леса. — Ограничиться лишь контролем над нашей Крепостью. Подождать месяц-два, пока все окончательно не устанут от жесткого руководства Тульского. А они устанут — это неизбежно как завтрашний восход солнца. Когда припасы начнут подходить к концу, когда начнутся первые серьезные атаки извне, когда станет ясно, что его стратегия тотальной изоляции ведет в тупик — вот тогда мы и устроим быстрый, решительный переворот. Без лишней крови и драмы. Власть сама упадет в наши руки.

— И что это даст в долгосрочной перспективе? — спросил Юрий, поворачиваясь к нему и приподнимая бровь. — Допустим, мы захватим власть в Крепости. Станем командовать полутора сотнями измученных, деморализованных кадетов. Через пару месяцев нас самих свергнут точно так же, как мы — Тульского! Начнется бесконечная череда переворотов и контрпереворотов, пока кто-то особо беспринципный не перережет четверть кадетов и не установит военную диктатуру. Или пока другие Крепости не воспользуются нашей слабостью.

— Это даст нам возможность действовать, а не сидеть сложа руки, — ответил я. — Главное, чтобы во главе Крепости встал апостольный князь, а не выскочка из мелкого рода. Тогда появится хотя бы теоретическая возможность войти в коалицию Новгородской. Я почти уверен — нет, я абсолютно уверен, что она будет вести переговоры только с апостольными наследниками, игнорируя всех остальных. Для нее и ей подобных мы — пусть младшие и менее влиятельные, но все же равные партнеры, с которыми можно иметь дело. А Тульский, Росавский, Вятский и прочие —