прекратила колебаться, после чего техника и люди резко ушли под землю, как будто она превратилась в воду. При виде этого у Павла Анатольевича как будто волосы на затылке зашевелились. Пехоте повезло больше, они начали барахтаться в этой непонятной жидкости, некоторые даже пытались плыть в сторону советских бойцов, как бы это глупо ни звучало. Люди машут руками, а чёрная жидкость, которая совсем недавно была землёй, летит в разные стороны. Продолжалось это недолго, кудесник что-то громко выкрикнул и земля мгновенно застыла, немцы оказались в ловушке.

Враги не погибли, по крайней мере, не все, теперь они судорожно дёргались, стараясь освободиться из необычной ловушки, но земля их крепко держала. Впрочем, некоторые всё же смогли выбраться, они тут же помчались в ту сторону, откуда прибыли.

— Павел Анатольевич, — услышал Судоплатов голос кудесника, — эти немцы не мертвы, они могут выбраться.

— Мы не провалимся? — Спросил мужчина.

— Нет, — покачал головой маг. — Заклинание полностью рассеялось.

— За мной! — Заорал командир и первый кинулся в сторону немцев.

* * *

Сил на одно единственное заклинание ушло очень много, едва стоял на ногах. Бой не затянулся надолго, немцы даже не помышляли о сопротивлении, а бойцы Судоплатова посчитали, что не стоит добивать немцев, угодивших в ловушку. Враги начали просить пощады, закололи всего пару десятков, которые пытались выбраться из земли, остальным было приказано не дёргаться. Солдаты распределились по полю, чтобы всех держать под контролем и стали ждать.

Впрочем, долго ждать подмоги не пришлось, вскоре показалась советская колонна, присланная закрыть прорыв. Наверное, эти бойцы должны двигаться в сторону фронта, но задержались, открывшееся зрелище могло удивить любого. Множество как будто закопанных немцев, техника, местами торчащая из земли. Один танкист хотел выбраться из погружающегося танка, да так и замер замурованный по пояс. Кто-то просто молчал, а кто-то громко кричал, прося помощи. Только минут через пятнадцать часть колонны двинулась дальше, а советские солдаты начали откапывать неудачников, вооружившись лопатами.

— Вроде бы долго с тобой работаю и уже много чего видел, думал, что больше ничего меня удивить не сможет, но ошибся, — заявил Павел Анатольевич, подойдя ко мне. — Ты каждый раз выкидываешь всё новые и новые фокусы. С тобой всё в порядке?

— Всё нормально, — вздохнул я, усаживаясь на землю. — Просто сильно устал. Кстати, можете откопать технику немцев, вряд ли она сильно испортилась.

— Скорее всего, в двигатели попала земля, она ведь была не в своём обычном состоянии, — неуверенно сказал Судоплатов. — Нужен ремонт или хотя бы осмотр, не получится быстро ввести её в строй.

— Нет, — покачал я головой. — Это сверху земля была как жидкость, а чем дальше от поверхности, тем она плотнее, так что двигатели не должны испортиться, не успели бы.

— В любом случае всё откопаем, — кивнул мужчина.

В результате я пробыл в Советском Союзе целых пять дней, восстанавливая бойцов. Слишком фронт протяжённый, не было возможности оказать помощь всем быстро, тем более в некоторых районах я не был, приходилось перемещаться на машинах, один раз нас перевезли на самолёте. Очень не люблю этот транспорт, хорошо, что с нами было сопровождение.

Как оказалось, на другом участке фронта советские войска тоже пытались пробить оборону немцев, а командовал этими войсками Рокоссовский. Оборона была крепкая, солдаты гибли в безуспешных атаках. Как я уже сказал, мне очень хотелось, чтобы Советский Союз как можно быстрее одержал победу в войне. Я не сдержался и рассказал Павлу Анатольевичу о гениальном конструкторе Калашникове Михаиле Тимофеевиче. Надеюсь, проблем конструктору своим откровением не добавил, просто сказал, что это гениальный человек.

Само собой, Павел Анатольевич тут же начал меня расспрашивать, откуда я это знаю. Брякнул, что иногда у меня имеются пророческие ведения, вот и решил подсказать. Похоже, сейчас Калашникова будут долго и упорно расспрашивать, где он мог встречаться с кудесником, ну и прочее. Смеяться надо мной Судоплатов не стал, больно много необычного творю, вот и подумал, что действительно могу заглядывать в будущее.

— И что этот конструктор должен изобрести? — Полюбопытствовал он.

— Автоматы, пулемёты, — пожал я плечами. — Могу даже сделать наброски, правда неточные, но я думаю, он разберётся.

Мне тут же принесли лист бумаги и я сосредоточенно начал рисовать. Конечно, все детали я знать не мог, собирали это оружие в детском доме на уроках ОБЖ, с размерами тоже проблема, но нарисовал всё, что смог вспомнить. Надеюсь, эти рисунки на самом деле передадут Михаилу Тимофеевичу, а не какому-нибудь другому человеку. Впрочем, идёт война, сомнительно, что новое оружие запустят в серию до её окончания.

— А из какого металла делаются эти детали? — Рассмотрев рисунок, спросил Судоплатов.

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Но уверен, что Калашников с этим разберётся.

— Калашников, — задумчиво повторил Павел Анатольевич. — Ничего раньше не слышал об этом конструкторе.

— Услышите, — хмыкнул я. — Весь мир услышит.

— Может, хотя бы подскажете, где он сейчас находится? — Полюбопытствовал разведчик.

— Этого я тоже не знаю, — вздохнул я. — Возможно, он на фронте, а может, уже разрабатывает своё гениальное оружие. Уверен, что с вашими возможностями вы найдёте его без труда. О, начальство едет.

К военному госпиталю, около которого мы сейчас беседовали, действительно подъезжало несколько автомобилей и грузовиков с солдатами. Мужчину, который вышел из автомобиля, я сразу узнал, встречался с ним ранее. Это Константин Константинович Рокоссовский, уже генерал армии.

— Здравствуйте, Константин Константинович, — первым протянул я ему руку. — Гляжу, Вы ранение получали?

— Ерунда, — улыбнулся генерал. — Снаряд рядом разорвался, два месяца в госпитале был.

— Не все осколки удалили, — сообщил я. — Один остался, причём у самого позвоночника.

— Знаю, — кивнул Рокоссовский, — но врачи заверили, что ничего страшного.

— Ложитесь вот сюда, — я указал на скамью, — подлатаю.

— Спасибо, не откажусь, — улыбнулся генерал. — Здоровья много не бывает.

Нравился мне этот человек, ничего плохого про него не могу сказать. Вроде бы звание такое высокое, а честность сохранил, явно не политический интриган, всего добивается своим трудом и знанием. Здоровье я ему подлатал полностью, старался не пропустить ни одну болячку. Будущий маршал победы, мне доводилось видеть его памятник.

— Слышал, что вы наступаете? — Спросил я, когда окончил лечение, он посвежел на глазах.

— Наступаем,