— генерал армии скривился, как будто проглотил лимон. — Освобождаем территорию.

— Понятно, а почему так грустно, что-то не получается?

— Война идёт, — невозмутимо пожал он плечами. — Не всё выходит так, как нам всем хочется.

— Константин Сергеевич, — отвлёк меня от беседы Судоплатов, — нам пора ехать.

— Да куда торопиться? — Улыбнулся я. — Вдруг у меня получится оказать помощь советской армии, например, прорвать оборону противника.

Такая новость Судоплатова не очень порадовала, да только говорить вслух ничего не стал. Его можно понять, а что он скажет? Что не надо им помогать, сами справятся? Так его просто не поймут. К тому же разгром крупной группы противника, произошедшей совсем недавно, впечатлил разведчика, вот он и подумал, что сделаю что-то подобное. Правда, тут его пришлось разочаровать, фронт слишком большой, линия укрепления тоже, поэтому единственное, что можно сделать в этой ситуации, это ударить сразу с двух сторон. Вряд ли немцы будут ожидать удар с тыла.

* * *

Нашли Калашникова быстро, весной сорок третьего года он уже работал в Казахстане. В сорок первом году старший сержант получил серьёзное ранение, после чего был долгий курс реабилитации. Во время своего лечения он и загорелся идеей создания нового стрелкового оружия и уже сделал некоторые наброски. У него даже получилось создать пистолет-пулемёт, по сути, кустарным образом. Вскоре мужчину перевели в Алма-Ату, где он стал работать в Московском авиационном институте, эвакуированным из Москвы. Тут уже удалось создать более совершенное оружие, но в условиях войны его не стали выпускать серийно.

Когда в комнату, где работал конструктор и его товарищи, вошли несколько сотрудников НКВД, присутствующие изрядно напряглись. Как правило, визит таких людей не сулил ничего хорошего, поэтому все с тревогой ожидали, что произойдёт дальше.

— Михаил Тимофеевич Калашников? — Обратился к мужчине один из прибывших.

— Так точно, — кивнул изобретатель.

— Вы должны пойти с нами, — безапелляционно заявил сотрудник НКВД.

Спорить было бессмысленно и конструктор, ловя на себе сочувствующие взгляды товарищей, вышёл на улицу, где уже ожидала машина. Дальше, как и предполагал Калашников, начались странности. Его привезли в здание, где работали сотрудники НКВД. Правда, под замок сажать не стали, а сказали, чтобы подождал в коридоре. Хоть и под присмотром, но отношение было вполне вежливым, не как к преступнику. Никакой вины мужчина за собой не чувствовал, но находиться тут всё равно было неприятно. Только через час его пригласили в кабинет к начальству, где за столом сидел майор с проницательным взглядом.

— Михаил Тимофеевич, не стоит так переживать, — улыбнулся майор. — Мы позвали Вас только для того, чтобы просто побеседовать.

— Я и не переживаю, — соврал Калашников. — Просто не ожидал такого приглашения.

— Времени было мало, — пожал плечами мужчина. — Пришлось отправить за Вами машину. Ладно, это уже неважно, лучше ответьте мне на несколько вопросов. Что Вас связывает со Скворцовым Константином Сергеевичем?

— Я такого не знаю, — немного подумав, ответил конструктор. — У меня нет знакомых с таким именем.

— Вы хорошо подумайте, — настаивал майор. — Неужели это имя вообще ничего не говорит?

— Нет, — покачал головой Калашников, — впервые его слышу.

— Странно, весь Советский Союз о нём знает, а Вы нет. Вам не кажется это удивительным?

— А чем этот человек занимается? — Уточнил Калашников.

— Лечит людей, — сообщил майор. — Он бывал даже в том госпитале, в котором Вы лечились, но к этому времени, насколько нам известно, Вас оттуда уже увезли.

— Это я слышал, но имени этого человека не знал, — сказал Калашников. — Когда лежал в госпитале, у солдат это была любимая тема для разговоров. Даже несколько человек привозили после его лечения на восстановление.

— А говорите, что не знаете, — укоризненно сказал майор. — Как долго Вы с ним знакомы?

— Я лично с этим человеком не знаком, — повторил Калашников. — Даже ни разу его не видел.

— Хорошо, хорошо, — покивал мужчина и задал следующий вопрос.

Часа три Калашников отвечал на вопросы следователя, при этом большинство вопросов повторялись. Майору очень хотелось выяснить, знал конструктор кудесника раньше или нет. Михаил думал, что его будут расспрашивать о его деятельности, но нет, ошибся, о работе вообще не было ни слова. После беседы майор предупредил, что завтра его отправляют в Москву на новое место службы.

— Так у меня и здесь работы много, — возмутился старший сержант. — Нужно доделывать.

— Доделаете в Москве. Ваши товарищи тоже отправляются туда, их уже предупредили.

На следующий день Калашникова с несколькими его коллегами посадили на поезд, который отправлялся в Москву. Как им сообщили, все их чертежи тоже скоро будут в столице, где они продолжат свою работу.

Глава 14

План по прорыву фронта был прост, по крайней мере, ничего особенного мне делать не нужно. Опасность имелась, потому что после обсуждения деталей я с группой разведчиков отправился в тыл немецких войск. Судоплатов со мной не пошёл, остался по эту линию фронта, но перед самым отбытием настаивал на том, чтобы я лишний раз не рисковал, а в случае опасности сразу же уходил домой или в Москву. В общем, чтобы немцы меня ни в коем случае не убили или не поймали.

Зря он так переживал, разведка своё дело знала, а со мной отправили лучшую группу. Мы без проблем пересекли линию фронта, пришлось двигаться по лесу. На этом моя задача была почти завершена, ну а дальше началась привычная работа, а именно переброска сил в тыл немецких войск, на что ушло целых три дня, перебрасывал танки и пехоту. Само собой, атаковать немцев вместе с советскими войсками я не собирался, они сами знали, что делать и должны справиться, не так много нужно пройти. Учитывая, что будет встречный удар, должны прорвать фронт.

В Москве меня уже ждал Судоплатов с нужными мне фотографиями и документами. Он поблагодарил за помощь, а потом показал статью, которую я должен передать журналистам. Ничего такая статья, думал, что будет сплошная пропаганда, но нет, никакого восхваления коммунизма в ней не было.

По возвращению я планировал сразу же встретиться с ведущими журналистами страны, но планы пришлось резко изменить. По лицу Алексея, а именно он встретил нас после возвращения, стало понятно, что у нас какие-то проблемы. Мужчина ко мне