успел поостыть и раскаивался в том, что вспылил и нагрубил сестре. Бог молча страдал в ожидании девушки, так и не съев ни кусочка.

Полностью игнорируя моральные терзания брата, принцесса невозмутимо принялась за еду.

– Сестра, прости, – глядя в пол, пробормотал принц.

– За что? За мой характер, который тебя не устраивает? – холодно осведомилась девушка, кладя себе на тарелку салат.

– За то, что я тебе нахамил.

– Ладно, забыли.

Снисходительный тон прощения мог бы, пожалуй, подморозить и кипящую воду.

Погруженный в мрачные раздумья Джей механически жевал. Несмотря на это «ладно», он по-прежнему чувствовал себя виноватым.

Через некоторое время принц – моральные терзания моральными терзаниями, а дело делом – спросил:

– Что после ужина?

– Если король не послал за нами до сих пор, значит, и не пришлет – ногу лечит. Так что устроим себе экскурсию по дворцу. Есть возражения?

Принцесса заложила ногу на ногу и взяла из вазы сочный персик. На очередной ее длинной узкой юбке разрез был до середины бедра…

– Нет, – поспешил заверить Джей, отводя глаза и с трудом собирая последние крохи терпения, прекрасно понимая, что теперь сестра уже намеренно провоцирует его в отместку за грубость.

Лихорадочно дожевывая ужин, принц шутливо, пытаясь разрядить обстановку, спросил:

– Если мы не торопимся, может, я сначала помоюсь? Всю дорогу мечтал о ванне! Эти грязные домогательства Отиса… У меня от него все тело чешется.

– Вшей да блох у советника точно нет, потерпишь, – хмыкнула принцесса. – Кто не успел, тот опоздал! Не со мной же тебе было купаться!

В Лоуленде совместное купание родственников было обычаем широко распространенным. Но принцесса придерживалась этой традиции только тогда, когда дело касалось крупных водоемов (озер, рек, океана). Свою ванну богиня с конкурентами не делила, предпочитая плескаться в одиночестве.

– Ладно, потом помоюсь, – с жалобным вздохом заключил мужчина, жалея о нереализованных возможностях, и тоже утешился персиком…

Изгнанные со двора замка в свои покои принцы Альвиона едва успели помыться с дороги и переодеться, как появились пажи с сообщением, что их срочно желает видеть ее величество. Первым и очень сильным стремлением обоих наследников престола было послать драгоценную мамочку по известному всем адресу, но, подавив искушение, они все-таки решили поспешить и явиться на ее зов. В противном случае вздорная баба точно превратила бы их молодую жизнь в ад, жалуясь при каждом последующем визите на невнимание и черствость отпрысков, ни капельки не любящих ее. А деньги бывали нужны так часто…

В итоге принцы столкнулись у дверей апартаментов ее величества, переглянулись с некоторым сочувствием, в последний раз глубоко вздохнули и вошли.

Невзрачная служаночка проводила их в гостиную, где в окружении двух опахальщиц с веерами (госпожа постоянно жаловалась на жару) и чтицы (госпожа постоянно жаловалась на слабеющее зрение и скуку) на огромном диване с маленькой спинкой возлежала королева.

Когда-то, как свидетельствовали очевидцы и придворные портреты, это была очень красивая женщина, но постоянное недовольство своим положением и фантастическая неумеренность в еде наложили на лицо определенный отпечаток. Оно стало таким же брюзгливым и жалобным, как у страдающего явным ожирением мопса, которого поглаживала королева.

– Позвольте засвидетельствовать вам мое почтение, мама, – с элегантным поклоном обратился к ней Алентис.

– Здравствуй, матушка, – брякнул Кальм.

– Вам следовало бы сразу прийти поздороваться со мной, – обвинительно заявила королева.

– Да, мама, – вздохнули принцы.

– Вы заставили меня волноваться и ждать. Мало ли что могло случиться с вами в дороге!

– Да, мама, – повторили принцы.

– Отцу не стоило отправлять вас в эту поездку.

– Да, мама, – автоматически ответили принцы.

– Вы совсем не любите свою мать! – возмутилась королева.

– Да, ма… Э-э-э… нет, мама, любим, – поспешно поправились братья.

В конце концов душераздирающая сцена с упреками завершилась. Мамаша соизволила растаять, допустила сыновей до целования руки, благословила их и дозволила уйти.

Принцы облегченно вздохнули, выбравшись за дверь с приятно позвякивающими кошельками. Первая неприятная обязанность осталась позади, теперь следовало подумать о сказительнице… Об отце и вызове в его кабинет думать не хотелось вовсе. С «обожаемого» родителя станется промурыжить их день-другой, перед тем как вызвать и устроить разнос.

Кальтис усмехнулся в ответ на произнесенные Элией в ванной слова об общей бане, но заклинание отключил, пусть и не сразу.

«Хм, никто не подглядывает!.. Ну-ну. А без одежды девочка лучше, чем в одежде. Такое бывает нечасто. Ох, проклятая нога!»

Затем его величество телепортировался в магическую комнату. Предстояло серьезно поработать. Опустившись в высокое кресло – чтобы не утруждать больную конечность, – он вызвал слуг. Явились трое сильных мужчин в красном и покорно опустились перед королем на колени. Заклинание абсолютного подчинения было у Кальтиса одним из самых любимых. Слуги должны повиноваться беспрекословно, тем более если дело касается магических ритуалов.

– Приведите мужчину. Он должен быть физически вынослив. Зельем не поить.

Состав трав, изобретенный королем, его гордость, не дурманил сознание жертвы, но подавлял любую тягу к сопротивлению, заставляя подчиняться приказам мага.

Поклонившись, слуги удалились. Кальтис дохромал, опираясь на найденную в гардеробе трость, до середины огромной комнаты и жестом переместил в ее центр стол из угла. На нем вполне мог бы поместиться человек, вольно раскинув руки и ноги. Для этой цели, впрочем, стол и предназначался, недаром на всех четырех углах столешницы наличествовали цепи, наручники и желобки для стока крови. Его величество собирался заняться предсказаниями. А именно – антропомантией.

Жертву доставили очень быстро. В казематах под замком давно привыкли к требованиям короля и вовсю старались угодить его подручным.

Когда молодого мужчину вволокли в комнату, он испуганно заозирался по сторонам. По мере того как до пленника начинало доходить, что он видит, его охватывала паника. Большая комната, расписанная причудливыми символами, гладкий черный пол, огромные шкафы с книгами в переплетах странного цвета – от бледных, телесного оттенка, до ярких, кроваво-красных или даже зеленых чешуйчатых. Несколько гримуаров расположились под сильными связующими чарами на отдельных подставках: их нельзя было оставлять без охраны. На столах лежали странные, зловещие предметы: целые коллекции ритуальных магических ножей и кинжалов, причудливых амулетов, разноцветных кристаллов, зеркал, сосудов с загадочными жидкостями. В углах курились кадильницы в виде демонов с гипертрофированными мужскими признаками.

Слуги, повинуясь знаку короля, бросили жертву на стол и заковали. Кальтис взял заранее приготовленный сосуд и кисточку. Распевая по памяти древние заклинания, король-маг начал наносить символы на обнаженное тело мужчины. Затем поднял со стоящего рядом столика черный обсидиановый жертвенный нож и одним взмахом распорол тело от горла до паха. Фонтаном хлынула кровь. Умирающий страшно закричал. Король легко улыбнулся. С наслаждением погрузив руки в