которых украшали полки, ниши и подставки. Директор был в возрасте, ему стукнуло больше шестидесяти лет, но строен, худощав и каждый день занимался единоборствами в стиле сётокан-рю.

В отличие от китайского босса Муршиков выглядел боровом, брился нечасто, зато весьма умело руководил службой безопасности губернатора и структурой безопасности компании. Опыт у него был немалый, пять лет назад он ещё служил в Росгвардии, дойдя в звании до майора.

Ли Фанцзы поморщился внутренне, увидев его небритую физиономию, но вида не подал, кивнул на стул.

– Присаживайтесь. – По-русски он говорил почти без акцента и обращался к посетителям исключительно на «вы». – Что случилось?

– Пока ничего особенного, – буркнул Муршиков густым хрипом, словно у него болело горло. – Мои пацаны обнаружили на лесопилке двух посторонних. Один оказался журналистом из Москвы по фамилии Шумский, второй, точнее, вторая – баба, прибыла в Иркутск день назад, но по ней у меня данных нет. А он уже проявился в некоторых местах и начал задавать вопросы. Кстати, был и в «Независимой» газете.

Ли Фанцзы прошёлся по кабинету с чашкой кофе в руке, допил напиток, сел за стол из красного дерева. Гостю он кофе не предложил.

– Они прибыли вдвоём?

– Кто?

– Эти двое, на лесопилке.

– Нет, по очереди, Жорик сказал, что сначала появилась баба, он даже облизнулся, такая она… вкусная. Потом через пару минут нарисовался этот Шумский.

– О чём говорили, какие вопросы задавали?

Муршиков поёрзал на неудобном для его седалища сиденье.

– Вроде как ни о чём. Жорик начал спрашивать, что им надо, и они уехали на такси в город. Пацаны проследили.

Ли Фанцзы оживил компьютер. Стоявший слева на столе гнутый лист китайского «Мелбенбена» засветился жемчугом.

– Не надо было вашим пацанам лезть на лесопилку.

– Вы же сами велели следить за территорией.

– Следить да, гнать приезжих нет. Больше ничего не скажете?

– Усилил отряд наблюдателей. Мне проследить за обоими? Она вроде остановилась в гостинице «Лунный свет», где он – пока неизвестно.

– Ваше дело контролировать территорию компании, а не изображать из себя суперменов. Поезжайте в Култук, разверните дополнительную охрану.

– Может, взять этих журналюг и допросить?

– Испортите всё дело. Жду доклада из Култука, проверьте подходы к насосным и к водопроводу.

– Есть, – хмуро сказал Муршиков, нехотя вставая и выходя из «квиджуши». Вместе с ним исчез и запах бараньей кожи: бывший майор носил полушубки из овчины.

Ли Фанцзы попрыскал подушку сиденья, на котором сидел Муршиков, цветочным спреем, пробежался пальцами по клавиатуре.

С тихим звоночком в глубине экрана всплыл иероглиф «гуо», превратился в смуглое черноглазое лицо человека лет шестидесяти. Мужчина сощурился, вглядевшись в директора компании, вскинул брови.

– Вы?

Ли усмехнулся.

– Не похож?

Юсупов (это был президент пула компаний вокруг Байкала, занимавшихся транспортных логистикой и продажей воды), облизал узкие губы.

– Просто мы не часто видимся. Что-то случилось?

– Пока нет, – повторил китаец слова начальника службы безопасности. – В городе появились москвичи. Один из них журналист, второй – женщина, возможно, тоже работает на СМИ. А это тревожный знак. Как бы Москва не начала копать убийство Леонтьева.

– Я предупреждал губернатора, что этого нельзя делать.

– Что сделано, то сделано. Так получилось.

– Что предлагаете?

– Мой ресурс невелик, в моём подчинении только охрана компании, так что подумайте, кого можно подключить к изучению ситуации и возможным силовым мероприятиям.

Юсупов задумался на минуту.

– Хорошо, я попрошу нашего друга из ФСБ, он разберётся.

– Левковича?

Президент транспортно-логистической системы края показал хищную улыбку.

– Возможно, понадобятся оба, старший и младший. О наших планах никто не должен знать. Но и вы найдите пару следаков из независимых структур, чтобы умели тихо топтать чьи-то грёзы.

– Как? – не понял Ли.

– Это слова одного из героев старого боевика. Я имею в виду, что нужны очень опытные топтуны. И ещё усильте охрану на берегу Байкала.

– Уже приказал.

– Я вам перезвоню.

Лицо Юсупова утонуло в жемчуге экрана.

Ли Фанцзы посидел с минуту перед компьютером, прикидывая свои возможности, потом взял в руки «вирту» в китайском навороченном исполнении и дотронулся пальцем до цифры 2.

Ответили на китайском:

– Слушаю, брат.

– Зайди, – сказал директор, но уже на «ты», как члену семьи.

– Десять минут.

Собеседник и впрямь появился в «фанзе» через десять минут: китаец в возрасте лет тридцати, копия самого Ли. Это был его брат и он же телохранитель директора.

– Есть дело, Ювей, – сказал Ли.

Глава 9

Анфиса пришла в ресторан в белой блузке с расстёгнутыми верхними пуговицами и обтягивающей бёдра чёрной юбке-плиссе до колен, и Пахом несколько мгновений не мог отвести от неё взгляда.

Она иронически приподняла бровь в ответ на его красноречивую реакцию.

– Что-то с блузкой?

Капитан смутился, рассердившись на себя как отец на сынишку, хотя заметил, как на журналистку поглядывают мужчины в ресторане, и выдавил:

– Что-то с моими глазами.

Она кивнула.

– Давно известно, что если блузку не застёгивать на две верхние пуговицы, то глаза можно не красить.

Пахом рассмеялся.

– Вам и без этого можно не красить.

Расположились за столиком недалеко от входа, за кадкой с фикусом.

Пахом как обычно сел спиной к стене, помня заповеди незабвенного Джека Ричера, чтобы видеть весь зал, незаметно огляделся.

Ресторан был невелик, но уютен, без каких-либо архитектурных излишеств, со вполне современным декором. В нём могли разместиться человек тридцать, но в этот вечер пятнадцатого апреля, вторник, праздников впереди до мая никаких, если не считать Пасхи, и в зале в начале восьмого насчитывалось от силы человек восемь, большинство мужчины пожилого возраста. Естественно, многие из них обратили внимание на новых гостей, и взгляды сидевших неподалёку то и дело обращались к Анфисе.

Изучили меню, заказали салаты, солёные грибы и горячее: Пахом – гуляш, Анфиса – телячью вырезку.

– Вино, шампанское? – спросил он.

– Ни того ни другого, – отказалась она. – Не позволяю на работе никакого алкоголя, разве что сухое вино, да и то редко и только с друзьями. Если хотите, возьмите себе.

– Я вообще не употребляю ничего выше трёх градусов, – признался капитан.

– Три градуса – это что за вино?

– Кефир.

Она знакомым жестом – в нём сочетались любопытство и тень лёгкой иронии – приподняла бровь.

– Удивительное качество для журналиста.

– Ну, я не всегда им был. Журналист я без году неделя, а до этого воевал.

– Где, если не секрет?

– Северная бригада, штабная работа.

Анфиса смерила его оценивающим взглядом, но уточнять детали «штабной работы» не стала.

– Почему ушли на гражданку?

– По ранению. – Он тоже не стал углубляться в детали службы. – Друзья предложили попробовать себя в качестве документалиста, я написал воспоминания, так и пошло.

– Сразу пришли в «Версию»?