— А что, ты думал, мы совсем беспомощны? А вот и нет!

Я заметил, как она чуть поджала губы в улыбке, а после одарила меня озорным взглядом. Следом сестра повернулась к Алисе, которая, сдувая упавшую на лицо прядь волос, добавила:

— Ну-у… пока что больше половины времени уходит на болтовню и споры. Но мы справляемся.

Алина, смеясь, подхватила:

— Да, Вика нас учит как правильно резать мясо, Алиса — как делать маринад, а я… просто пытаюсь не мешать.

Я не смог удержаться от улыбки, в очередной раз отмечая в голове, что вид благородных девушек, хлопочущих на кухне, казался мне чем-то невероятным. Подойдя ближе, наклонился над столом, рассматривая блюдо, которое они собирались запекать:

— Если получится так же хорошо, как пахнет, я однозначно буду в приятном шоке. Что это вообще такое?

Виктория с лёгкой улыбкой ответила, вытирая руки полотенцем:

— Это уже вторая партия. Просто запечённая с овощами отбивная. Хотели попробовать сделать что-то не очень сложное. Но если ты сильно голоден, то там допекается мясо, которое мариновала Маша для их со Стёпой романтического вечера.

Прежде чем я успел ответить, на лестнице раздались шаги. Будто услышав свои имена, Маша, Максим и Степан спускались вниз. Морозова выглядела бодрой, её лицо светилось мягкой улыбкой. Максим — слегка сонным, движения товарища были замедленными, словно он всё ещё находился в полудрёме. Степан внимательно оглядывал комнату, в его взгляде читалось что-то между любопытством и недоверчивостью.

Мы с ребятами обменялись короткими взглядами, и Максим коротко кивнул мне в знак приветствия.

Не считая хлопотавших на кухне девчонок, все остальные расселись за столом в гостиной. Но едва я снял своё пальто и передал его бесовке, как к нам уже успели подойти и Белорецкие с Викой.

— Ну вот, наконец-то все вместе собрались, — произнёс я, пробегаясь взглядом по лицам ребят. — У меня новости.

— Как раз пока готовится, есть время и побеседовать, — отозвалась Виктория, присаживаясь с левой стороны от меня.

Комната погрузилась в тишину, все ждали моих слов. Я начал с того, что пересказал ситуацию о происходящем в империи. Поведал друзьям о том, что гражданская война внутри страны накладывалась на усилившийся нажим врагов извне. Рассказал и про османов, развернувших на Кавказе серьёзное наступление, и про возникшие сложности на западном направлении. Империя оказалась под угрозой, и иметь представление об актуальных событиях в стране было бы никому не лишним.

— На Кавказе ситуация особенно сложная, — продолжил я, внимательно оглядывая лица присутствующих. — Османы давят количеством. Армия вынуждена отступать, и если фронт не удержится, императору придётся перебрасывать войска с других направлений, ослабляя наши позиции и теряя территории.

Виктория будто моментально о чём-то догадалась. Девушка выглядела встревоженной, её лицо слегка побледнело. Она опустила взгляд, но затем подняла его вновь, её голос звучал крайне настороженно:

— Лёша… что ты собираешься делать?

Я вздохнул, отмечая волнение на лицах девчонок, и постарался как можно спокойнее ответить:

— Император попросил меня туда отправиться и поддержать княжича Белорецкого. Наша задача — укрепить фронт и отразить атаку врага.

Сестра, услышав эти слова, с трудом сумела скрыть охвативший её испуг. Руки девушки, сложенные на коленях, едва заметно дрогнули:

— Ты уверен? Это слишком опасно… Там ведь настоящая война!

— Почему вообще он посылает именно тебя и Андрея⁈ — неожиданно гневно бросила Алиса, недовольно надув щёки. — У него сын есть! И куча вассалов!

— Едва какая проблема — так сразу про Сибирь вспоминают… — проворчала следом же Алина.

Я кивнул, стараясь своим безмятежным видом успокоить девушек. Мой голос был мягким, но решительным:

— Не стоит переживать. Что такое «настоящая война», мне известно не понаслышке. Тем более, я не планирую долго находиться на фронте. Ну и напоследок, с вами остаются не только Максим со Стёпой, но и большая часть моих людей.

Степан нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. В глазах друга читалось недовольство, но он сдерживался:

— Если ты думаешь, что я останусь здесь, то ошибаешься. Мы поедем вместе.

— Ты сам говорил, что нам придётся так или иначе пройти армию, — следом же вмешался в разговор Максим.

— А за домом кто присмотрит, за девочками? — нахмурился я, принимая слова друга.

— Я предлагаю вернуть всех в Тюмень. Там сейчас явно безопаснее, чем здесь, — без долгих раздумий отозвался Стёпа.

Белорецким эта идея, судя по их виду, явно не особо понравилась, но и оставаться здесь, в одиночестве, их тоже не прельщало. Ну а то, что девушек никто не отпустит и не возьмёт с собой на фронт — было для всех и так очевидно. И меня очень порадовало, что не последовало никаких театральных забастовок и киношных возражений по поводу озвученных решений.

— Если вы все уедете, то мы можем забрать Вику и Машу с собой, — первой нарушила тишину Алина. — Насть, поговори с отцом — если что, тебя тоже с радостью возьмём.

— Ладно, раз на удивление всё так легко и просто решилось, — продолжил я, отметив лёгкий кивок Воронцовой, — надо ужинать и начинать действовать, — бросив взгляд в сторону кухни, я добавил: — Кстати, несколько тёмных останутся с вами для связи и помощи в случае экстренной ситуации. Рикс, покажись.

За моей спиной материализовался демон, слегка склонив голову в знак приветствия. Его появление кратковременно сместило фокус внимания присутствующих.

— Связь со мной через него. С собой я беру только Святогора и четвёрку бойцов из охраны. Ну и вас, господа-товарищи, — оглядев сидевших напротив друзей, закончил я.

Комната вновь погрузилась в тишину. Все переваривали услышанное. Я оглядел лица друзей и родных, чувствуя в них смесь беспокойства и настороженности, но сам в озвученных новостях ничего страшного не видел — куда опаснее мне представлялась предстоящая битва с князем Наумовым, а не с армией дикарей, прорвавшихся через наши границы.

* * *

Лес застыл в безмолвии, покрытый белым покрывалом снега, словно время здесь остановилось. Высокие ели тянулись к серому небу, а лёгкий ветер колыхал их вершины, нарушая мёртвую тишину едва слышным шорохом. В этой тишине, на поляне среди густого леса, стоял одинокий человек. Его фигура, одетая в чёрное пальто, выделялась на фоне белоснежного пейзажа. Лицо оставалось скрытым тенью, которую отбрасывала крона рядом стоявшего дерева, но глаза — требовательные,