оплакала отца. Смирилась с его смертью еще при его жизни, однако когда нечто подобное всплывает, я будто бы заново теряю его. Потому что в глубине души знаю, что ему было известно все. Он и мама знали куда больше, чем большинство, но молчали, хранили секреты. Почему? Почему?

«Эви?»

Я сглатываю ком и незаметно смахиваю слезу со щеки.

– Дело в нас. – наконец отвечаю, уставившись перед собой. – То, что в прошлом изменила Америда, связано с ведьмами. С моим ковеном.

Солнце окончательное исчезает за горизонтом, и мы будто бы сливаемся с ночью. Но это длиться лишь мгновение. Спустя один короткий удар сердца широкое поле с редкими небольшими деревьями начинает расцветать под нами. Крошечные бутоны словно звезды вспыхивают то тут, то там самыми разными красками.

«У меня есть теория» – вдруг заявляет Зейд, натягивая вожжи так, чтобы дибурк начала медленный спуск вниз. – «Я думаю, магия из глуши исчезает не только из-за Америды»

Почему-то я решила, что мы приземляемся, но оказалось, что это не так. Мы подлетаем к полю ровно настолько, чтобы прочувствовать этот сладкий аромат диких цветов.

«Когда-то давно феи верили в магию небес»

– Небес?

«Магию звезд» – поясняет Зейд, указывая на поле вокруг. – «Потому что именно ночью фейская магия оживает»

Я запрокидываю голову, пытаясь разглядеть хоть что-то за завесой.

– Ты думаешь, дело в барьере. – догадываюсь.

«Отчасти, да»

– Мне нравится твоя теория. – бросаю ему, снова уставившись перед собой. – Она лишена фактов и основана на чистой вере, но весьма…поэтично.

В моей голове раздается громкий смех.

«Будто ваши боги реальны» – фыркает он, качая головой.

Впереди замечаю слабую полоску света. Деревья. Лес, но не такой яркий как в городе.

– А я и не утверждала, что они реальны. И вообще никогда не говорила, что верю в них.

«Но вера важна» – уверенно произносит Зейд, пока мы парим в нескольких далях над землей.

– Вот тут-то, красавчик, наши взгляды на мир расходятся. – мне срочно нужно вылезти из седла, кажется, задница затекла, и я не чувствую пальцев ног. – Но мило, что тебя вообще интересуют подобные вопросы.

«Если сил свыше попросту не существует, тогда откуда берется магия? И почему она у нас такая разная?»

Я вздыхаю, перестав ерзать. Мы подлетаем к полоске леса все ближе и ближе.

– Если боги существуют…

«Звезды существуют»

Я закатываю глаза, подавив улыбку.

– Если есть кто-то с большей властью над миром, чем у нас, тогда зачем он создал демонов? Почему позволяет таким, как Линор существовать? Почему кого-то наделяет магией, а кого-то нет? Кому-то дает все возможности, а кого-то убивает? Мне трудно верить в существование высшых сил, потому что если они действительно есть, значит, они куда хуже Линор, Америды и того короля Николаса. Ведь они просто наблюдают, а нет никого ужаснее того, кто просто наблюдает за страданиями других.

«Я сказал, что вера важна, а не то, что ты должна верить именно в высшие силы»

Поворачиваю к нему голову и встречаю этот задумчивый взгляд серых глаз.

– Я верю. – говорю с легкой улыбкой на губах. – В себя.

Он усмехается.

«И почему я не удивлен?»

– Что насчет тебя? Почему ты веришь в силу звезд?

В том, что он в них верит, у меня нет сомнений.

Его губы складываются в улыбку, напоминающую о каком-то секрете. Словно ему известно то, о чем я даже не догадываюсь. Взгляд падает на мой рот, а затем снова поднимается к глазам.

«Я верю в них, потому что они подарили мне тебя»

58

Мы подлетаем к самой кромке леса, и дибурк приземляется у широкого дерева, окутанного густыми лианами.

Они подарили мне тебя.

– Я бы восприняла это как проклятье, а не как дар. – фыркаю, отвернувшись.

Зейд молча спешивается, ловко отстегивает меня от седла и помогает спуститься. К спине и ногам тут же приливает больше крови, и из меня едва не вырывается стон. Боги, как же здорово, оказывается, на земле.

«Ты обдумала мое предложение?» – Зейд снимает с седла две здоровенные сумки, которые я не замечала раньше, и перекидывает лямки через свои плечи.

– Какое предложение? – спрашиваю, оценивая местность вокруг.

Если Эларис буквально утопает в огнях, то здесь лишь слабое тусклое свечение, и то не на каждом дереве, и уж точно не на каждом лепестке. Этот лес напоминает скорее сонное умирающее животное, нежели яркое неистовое создание, каким является Эларис.

«Стать моей шивани» – отзывается Зейд. – «Официально»

Я перевожу на него взгляд.

– Неужели ты думал, что одной слезливой истории и пары красивых слов будет достаточно для того, чтобы я передумала? – не могу скрыть усмешки в голосе, но Зейда это кажется совсем не трогает.

Он поглаживает густую грива дибурка с полуулыбкой на губах.

– Я слишком плохо тебя знаю, чтобы учавствовать в подобного рода обрядах. – поясняю, если вдруг он все еще не понимает причин.

Шепнув что-то дибурку, Зейд молча отходит в сторону, и мы оба наблюдаем за тем, как Фера разгоняется в поле, а следом за доли мгновения скрывается в небе.

В нос ударяет аромат мяты, и я оборачиваюсь, тут же оказавшись с Зейдом лицом к лицу. Его серые глаза так пристально вглядываются в мои, что мне приходится сдерживаться, дабы не отвести взгляд.

«Посмотри на меня внимательно и скажи, что не знаешь меня»

Я открываю рот, но слова застревают в горле, потому что какой бы железной ни была моя логика, часть меня действительно знает его. И не только потому что мне известно его прошлое. Просто мы похожи. Это как смотреть в искаженное зеркало. Зейд каким-то образом понимает меня так, как никто другой.

– Я… – сглатываю комок, делая шаг назад. – Я говорила, что не согласна на меньшее, а то, что предлагаешь ты…

«Ты хочешь любви» – тут же отвечает он, не сводя с меня глаз. – «Но поверишь ли ты, если скажу, что влюбился в тебя с первого взгляда?»

Из горла непроизвольно вырывается смешок.

– Любви с первого взгляда не существует.

«Вот видишь» – с улыбкой отвечает он. – «Ты даже не можешь поверить в то, что тебя можно полюбить»

На этих словах он разворачивается и уходит в лес.

Вера важна.

– То есть, ты говоришь, проблема во мне, а не в тебе. – догоняю его.

«Используй мысленный канал» – бросает он, не глядя в мою сторону. – «И да, проблема определенно в тебе»

Я закатываю глаза. Размышляет так, будто сам знаток любви.

«Можно сказать, тебя когда-то любили»

Он пожимает плечами.

«Циана меня любит»

Не