именем и со своими бумагами, но на листах с ответами указал чужое. Такое иногда бывает, хотя глупо обменивать шанс на лучшую жизнь на какое-то серебро. Это оправданно, только если срочно понадобились деньги.

— Отправь человека в Чанлэ, узнай, не случалось ли что в его семье три года назад.

Хотя причина может быть не в деньгах, а в амбициях. Он стал одним из лучших в своем городе, но понял, что на втором этапе окажется в середине списка, отложил сдачу экзаменов на три года, подготовился еще сильнее, чтобы стать лучшим во всей Поднебесной. И это довольно хороший ход, ведь только первые места получают столько внимания. Им предлагают лучшие должности, к ним подлизываются, их хотят видеть союзниками. Тогда этот Го Вэньцзюнь довольно умен, расчетлив и четко осознает свои возможности. Казалось бы, весьма достойный господин, но все эти черты слишком напоминали Сюэ Сюэ. Неудивительно, что они пришлись друг другу по нраву в прошлой жизни.

— Его душевный зверь?

Тан У замялся:

— В бумагах указано, что это черная змея, но сам я зверя так и не увидел.

Черная змея? Снова какое-то мерзкое холодное существо, почти как скорпион. Разве есть такой душевный зверь? Что-то царапнуло в памяти, но я так и не вспомнила ничего конкретного.

— Ты знаешь что-нибудь о черной змее?

— Есть несколько душевных зверей, внешне похожих на змею черного цвета, но все они называются иначе. Я попытаюсь отыскать этого зверя.

— Где он живет? С кем общается? Он в Линьцзине живет на собственные средства или ему кто-то помогает? Как он познакомился с моим отцом?

Тан У рассказал, что господин Го до экзамена жил в гостинице, снимал небольшую комнатку, но как только стал первым, ему отдали небольшое поместье на севере города, чтобы он смог подготовиться к третьему этапу без помех. Даров и денег ему принесли немало, даже некоторые сыновья императора прислали подарки. Третий, четвертый и седьмой пригласили его к себе на торжественные приемы, но господин Го не явился ни на один прием.

— Довольно смело, — кивнула я. — Разве он не боится сделать их своими врагами?

— Он дал надлежащее объяснение. После этих отказов господин правый министр сам приехал к господину Го, чтобы поздравить с первым местом.

— То есть разговоры о помолвке начались сразу после первой встречи? А сам господин Го не боится столь скоропалительных решений? Всё-таки невеста могла оказаться страшной дурой с огромным животом и родинкой на всю щеку.

Выпалила и захотела отвесить сама себе пощечину. Нельзя терять самообладание перед слугами, даже перед такими, как Тан У.

— Я подслушал кое-какие разговоры, — Тан У понизил голос. — Кажется, господин Го встречал юную госпожу Ли в Павильоне и был покорен красотой и умом госпожи.

Я постаралась пропустить это мимо ушей.

— Есть ли намек, что он связан с кем-то из принцев? Письма? Встречи?

— Сейчас к его поместью каждый день приезжает множество людей. Господин Го редко выходит им навстречу, обычно его служанка говорит, что он готовится к третьему этапу и не может уделить внимание уважаемым гостям, но обещает, что после экзаменов обязательно поблагодарит всех лично. Служанка принимает визитные карточки и дары, но не более. Господин Ли в эти три дня к нему не приезжал.

— Нужно узнать, почему он отказался проходить через экзамены в прошлый раз. Разведать побольше о его семье. Скорее всего, в Чанлэ знают, что у него за душевный зверь. В шестнадцать лет хорошего зверя можно получить только благодаря семье.

— Да, госпожа Ли. Если мне дадут коня, я выеду немедленно. Через неделю вернусь.

Я посмотрела на Тан У. Он не выглядел уставшим после трех дней слежки, его лицо было невозмутимым и холодным, как всегда. Единственный, кому я могла доверять полностью.

— Я дам тебе записку, отнеси ее Кан Цзеси. Он даст тебе серебра, купишь коня и всё остальное, что нужно в дороге. Когда вернешься, отдай коня ему же, пусть продаст.

— Да, госпожа Ли.

Записку я набросала там же, во дворе управляющего Чжоу. Я не могла дать коня и серебро от имени семьи Ли, иначе бы пришлось объяснять, зачем я отправила Тан У, для чего мне следить за женихом и откуда я вообще это все узнала. Хорошо, что часть моих денег хранилась в самом Павильоне.

Тан У не стал медлить. Он быстро собрал вещи в дорогу, попрощался с сестрой, позвал туманного леопарда и исчез из поместья.

Я завидовала ему. Да, он служит мне, выполняет мои указания и капризы, но порой казалось, что Тан У живет свободнее, чем я. Город Чанлэ… Где он, сколько жителей в нем, есть ли рядом река, а может быть, горы? Готовят ли там какое-то особенное блюдо? Тан У скоро узнает всё это, а я так и буду сидеть за стенами отцовского поместья.

А еще этот Го Вэньцзюнь! Почему в моих записях о нем сказано так мало? Только имя в перечне ближайших сподвижников Сюэ Сюэ. И ощущение, что я забыла о нем нечто важное. Может, два года назад я это помнила, но почему-то не записала?

В своем дворике я взялась за кисть и перечислила на бумаге всевозможные причины, почему господин Го перенес сдачу экзамена на три года вперед. Многие из них выглядели вполне достоверно.

После отъезда Тан У прошло всего два дня, когда отец внезапно остался дома и позвал меня к себе.

— Лань-Лань, как ты знаешь, после того, как император даровал тебе почетное прозвание, к нашему дому вновь начали приходить сваты, — сказал он, сидя за письменным столом.

Со времени приема я редко видела отца, и меня поразил его усталый вид. Болезнь наследного принца и последовавшие дворцовые игры сильно вымотали его, и сейчас он больше походил на моего деда, чем на отца. Даже сейчас, будучи в собственном поместье, он был одет в чиновничьи одежды, черная шапка-футоу подчеркивала морщины на его лице.

— Я отказал многим. Мне уже не нужны ни деньги, ни чины. Всё, о чем я забочусь, — это о счастье моей маленькой Лань-Лань.

Слезы подступили к моим глазам. Какая же я все-таки неблагодарная дочь! Что в прошлой жизни, что в этой я думала только о себе.

Я бросилась к отцовским ногам:

— Прости свою недостойную дочь! Я причиняю столько хлопот!

Он положил тяжелую руку мне на голову и потрепал за волосы,