это ничего не напоминает? Письмо, подвеска, случайный свидетель. Всё почти в точности, как в прошлой жизни, когда тебя обвинили в отравлении наследного принца. Следователи при обыске поместья нашли письмо, флакон с ядом и слугу, который будто бы что-то видел. Скорее всего, здесь снова замешан четвертый принц вместе с Сюэ Сюэ. Даже в первую очередь Сюэ Сюэ.

— Это всего лишь домыслы, — возразил отец. Ему не понравились мои скоропалительные выводы.

— Но в прошлой жизни Сюэ Сюэ был виновен! Он сам мне сказал! Разве не разумно думать, что и на этот раз всё затеял он?

Отец поднялся, взял меня за руки и мягко проговорил:

— У нас нет доказательств: ни свидетелей, ни писем, только домыслы. Я же не могу предстать перед императором с рассказом о твоей прошлой жизни. Тебя попросту объявят злобным духом и отправят в самый глухой монастырь — каяться до конца дней. И если семья Ли хоть краем рукава заденет это дело, император не просто отстранит меня от службы. Он может лишить нас всех привилегий, забрать имущество и выслать к южной границе.

Я побледнела:

— Он отстранил тебя от службы? После стольких лет? Из-за какого-то подложного письма? Это… несправедливо! И что будет с девятым принцем?

— Если император смилостивится и не велит казнить, тогда его лишат титула, обратят в простолюдины и отправят в дальнюю провинцию. Впрочем, вероятнее всего, до места изгнания он живым не доедет.

Я вздрогнула. Даже в моей прохудившейся памяти еще сохранился тот страшный день, когда казнили отца.

— Нет! В этот раз я не уступлю! Сюэ Сюэ ведь не остановится, он обязательно очернит и тебя, и весь род Ли. Я больше не хочу смотреть, как кто-то погибает из-за него! Зачем он так поступает? Я ведь просто хотела жить мирно. Разве в Поднебесной не хватит места для Сюэ и Ли? Зачем он снова бьет по нам? Зачем Небеса позволяют жить такому, как Сюэ Сюэ? Почему они так слепы?

Я кричала и плакала, пока мама не обняла и не прижала к себе.

— Вэй-Вэй, Орхидеюшка права, — услышала я сквозь слезы мамин голос. — Мы стерпели раз, стерпели два. Сколько еще мы должны терпеть? Если малыш Сюэ не образумился после отставки своего отца, значит, надо преподать ему урок на всю жизнь.

Мама помогла мне вернуться в двор Белой Сосны и пообещала, что меня больше не станут запирать в поместье, если я не стану действовать опрометчиво. А еще сказала, что постарается поскорее познакомить меня с моим будущим мужем.

* * *

Тан У появился на следующий день. Я даже было решила, что отец запретил впускать моего скрытого воина, но Тан У развеял мои подозрения. Он на самом деле въехал в ворота Линьцзина лишь этим утром.

Прежде чем предстать передо мной, мой воин помылся от дорожной пыли, поел и сменил одежду, поэтому я не увидела, как на нем отразилось столь долгое путешествие.

— В Чанлэ семья Го хорошо известна. Их старший сын, Вэньцзюнь, с малых лет выказывал немалый ум и обладал отличной памятью, поэтому родители наняли для него учителя. У него был одна беда. В детстве корова наступила ему на правую руку и раздробила пальцы. Кости срослись плохо, и кисть он держал с трудом. Говорят, почерк у него был безобразный. Никто не мог разобрать ни одного иероглифа, кроме него самого.

Для будущего чиновника это почти приговор. Его работу на экзамене никто даже проверять бы не стал.

— Но родители не отчаялись. К шестнадцатилетию они продали почти все имущество, заняли у родных и знакомых и выкупили редкого душевного зверя — чернильную змею. После этого почерк Вэньцзюня быстро выправился, знатоки хвалили его каллиграфию. Потом он отправился сдавать экзамены, вошел в десятку лучших в своей провинции, но даже полученной награды не хватило, чтобы родители расплатились с долгами. Он даже поехал в Линьцзин на второй этап, но в назначенный день так и не явился. В Чанлэ о причинах знают мало. Известно лишь, что вскоре после этого его родители наконец закрыли долги, купили большой дом и зажили лучше прежнего. Все эти три года Го Вэньцзюнь не появлялся в родном городе. Соседи говорят, будто он живет в Линьцзине у некоего учителя и готовится стать лучшим во всей Поднебесной.

— В Чанлэ знают о его помолвке? Его семья готовится к свадьбе?

— Вроде бы нет. Они не покупали положенных подарков для невесты, не заказывали свадебную вышивку. Живут, как обычно.

Конечно, господин Го мог сам купить и заказать всё необходимое. Уверена, в Линьцзине такие товары куда лучше, чем в каком-то Чанлэ. Но ведь свадьбой старшего сына должны заниматься родители! И невесту они должны выбрать. Неужели господин Го собирается жениться на мне без родительского благословения?

Я забыла спросить у отца, кто приходил в наш дом в качестве сватов господина Го, если родители и родня оставались в Чанлэ. Но сейчас меня больше волновал другой вопрос.

— Ты слышал последние новости?

Тан У кивнул:

— На улицах Линьцзина только об этом и говорят. Госпожа Ли желает, чтобы я разузнал подробности?

— Нет. Пока нет. Но будь готов. Скоро мне может понадобиться твоя помощь.

Глава 24

Перед выездом я несколько раз просила Ши Хэ поднести зеркало: проверить, не выбилась ли прядь из причёски, не помялись ли рукава, не успела ли Ми-Ми коготками зацепить накидку на плечах. Всё выглядело безупречно, но я будто сидела на циновке, под которую насыпали игл.

Отец встретил меня у выхода с женской половины, одобрительно кивнул и повел к повозке.

— Дары уже положили? Может, стоило взять больше? — спросила я.

— Не переживай, Лань-Лань. Есть регламент даров, и мы сделали всё, как положено. Если возьмем больше, то нас могут обвинить в задабривании и подкупе.

— Но ведь так и есть.

— Вовсе нет. Сейчас мы действуем строго по регламенту.

Я поднялась в повозку, Ши Хэ шмыгнула за мной, и мы выехали за пределы поместья.

Наш план был шаток, если это вообще можно было назвать планом. Мы были похожи на выброшенного на берег карпа, который бьётся из последних сил и надеется одним прыжком вернуться в родную реку. Нынешние события не были внесены в старые записи, а без их подсказок я оказалась не такой уж изворотливой,