предупредил я, — своей энергии у меня почти нет. Я её беру или у Ники, через нашу связь, или из ядра тяну, если оно под рукой есть. Иначе пшик выходит.

— Вот как, — Николай нахмурился. — А если ни панды, ни ядра?

— Тогда плохо. Я как-то раз попытался стихию в бою применить на голом энтузиазме. С крысоволком дрался, ещё в Дубовом Яру, в самом начале. Думал, сейчас как полосну воздухом… — я усмехнулся, хотя тогда мне было совсем не до смеха. — В глазах потемнело, ноги ватными стали, сердце как чужое стучало. Выжал из себя всё до дна за один замах. Крысоволка убил, но и сам чуть не помер, честно говоря. Из меня будто всю энергию выдавило.

— Ладно. Ника здесь, так что давай, показывай.

Я прикрыл глаза и потянулся к тёплому комку на плече. Ника отозвалась сразу. По нашей связи побежал знакомый тёплый поток энергии. Я направил его в руку, а потом и в клинок, привычно сжал, и вдоль лезвия побежали тусклые голубые искорки.

Меч отозвался тонким свистом. По кромке пробежало сизое мерцание, воздух вдоль лезвия уплотнился и застыл.

Я коротко рубанул по чурбаку у поленницы. Клинок глубоко увяз в дереве, и пришлось применить усилие чтобы вынуть его.

— Недурно, — оценил Николай, потрогав срез пальцем. — Очень недурно. А по живому, подвижному противнику?

— Хуже, — признался я. — сложнее концентрацию удерживать. Только рывком и получается, во время удара. А вот держать энергию в клинке и вовсе не выходит. Так, только отдельными вспышками.

— Уже неплохой результат. Но мы это можем улучшить, — Николай отошёл к поленнице, покопался и вытащил крепкую жердину, в руку толщиной. — Значит так. Сейчас ты будешь бить меня. Воздухом, изо всех сил, без жалости. А я буду защищаться вот этим.

Я недоумённо посмотрел на меч в своей руке и на палку в его. Потом на самого Николая.

— Ты уверен?

— Бей, говорю.

И я ударил. Не в полную силу, конечно, в четверть, по руке, плашмя, чтобы если что…

Палка встретила клинок с таким звуком, будто я рубанул по наковальне Ильи. У меня заныла кисть, а по лезвию до самого плеча прокатилась злая вибрация. Я отскочил, вытаращившись на палку. Обычная деревяшка. Только вот по всей её длине, если приглядеться, шла едва заметная серая матовая плёнка, будто палка была не из дерева.

— Это что сейчас было? — удивился я.

— Камень, — невозмутимо сказал Николай. — Моя стихия. Считай, что я одел палку в камень. Покрытие тонкое, в волос толщиной, но и этого с лихвой хватает. Ну, чего встал? Бей давай. И воздух свой на клинок собери, посмотрим, чья возьмёт.

И началось.

Следующие полчаса Николай гонял меня по двору в хвост и в гриву.

Я рубил, колол, заходил сбоку, пытался достать по ногам, палка была везде. Она встречала мой меч со скрежетом, от которого сводило зубы: сталь с воздушной кромкой против дерева в каменной корке, и дерево, к моему возмущению, ни разу не поддалось.

Пару раз мне казалось, что я переборщил, и вот сейчас его достану. Но в этот момент Николай неуловимо доворачивал корпус, и я снова рубил воздух, а палка прилетала мне плашмя пониже спины, обозначая, что в настоящем бою я бы уже был покойником.

А потом он начал вытворять вещи, от которых у меня волосы зашевелились.

Он нарочно подставил под удар не палку, а ладонь.

У меня внутри всё похолодело!

Вот же я болван. Это же учебный спарринг, как я мог такое допустить…

Я уже не успевал увести клинок в сторону, а в следующий миг клинок опустился на ладонь и… И заскрежетал. Под клинком оказался камень.

— Не отвлекайся! — рявкнул Николай и палкой напомнил мне про защиту.

А ещё через пару атак он попросту поймал мой меч голой ладонью за лезвие. Причём в тот самый момент, когда на нём светилась воздушная кромка.

Сжал, подержал для демонстрации, — я с ужасом смотрел, как сизое мерцание грызёт его пальцы, — и отпустил. На серой каменной коже ладони осталась тонкая белая царапина. И это от удара, который едва не развалил толстенный чурбак.

Заметив моё обеспокоенное лицо, Николай лишь усмехнулся:

— А это сила камня. Давай покажу, как ей пользоваться.

Глава 7

Новая способность

Наконец, наш спарринг закончился.

Руки у меня дрожали, рубаха прилипла к спине, дыхание было тяжёлым. Досталось не только мне. На мече красовались глубокие зарубки. И это от соприкосновения с деревянной жердиной!

Ника с забора сочувственно пискнула: мол, так и знала, хозяина бить палкой будут.

Спарринговаться с Николаем оказалось труднее, чем с Павлом.

Об этом же свидетельствовало и количество полученных очков прогресса.

Вы получили урок от опытного человека.

Прогресс Холодное оружие: +17,44.

Прогресс Воздушный клинок: +8,12.

— Меч ведь в зазубринах, а тебе хоть бы что, — удивлённо покачал я головой.

— Ну, не хоть бы что, — Николай разжал ладонь и поморщился, растирая пальцы. Я увидел тонкую царапину на ладони. — Видишь? Это твоя атака через камень прошла.

— Прости, не хотел тебя ранить, — нахмурился я.

— Пустяк. У тебя хорошая техника, Макс. Я такую плотную кромку не у каждого практика видал, а ты ведь вообще на нулевом ранге. — Он присел на чурбак, отдуваясь. — Жалко, что мастер Гром не дожил. Вот кто бы тебе мастер-класс показал по стихии воздуха. Хороший был бы преподаватель, он на своём веку немало воздушников до ума довёл. К нему раньше со всего баронства учиться ходили. Но ничего, было бы желание да терпение. Мы и так твою технику до ума доведём.

Он отбросил палку, поднял с земли серый камень, размером с гусиное яйцо и вложил мне в ладонь.

— Попробуй почувствовать стихия камня, — сказал он, и голос его изменился. Ушла ворчливая назидательность, Николай говорил глубоко и вдумчиво. — Камень не любит суеты, он не гибкий, это вовсе не про силу и не про напор.

Я сжал протянутый камень и закрыл глаза.

— Твой воздух он струится, проникает всюду, а камень, он стоит будто крепость, — голос Николая гипнотизировал, и я всерьёз стал ощущать нечто. — Камень непоколебимый и тяжёлый. Всё вокруг летит, куда-то стремится, рушится, а камень стоит и не движется,