станут. Да и здесь дела доделать надобно: и навес, и крыльцо расширить…

— Только без меня не начинайте, — быстро сказал я. — Я тоже хочу участвовать. Хотя бы в том, как эти домики внутри устроены будут, есть у меня пара идей.

Сидор поглядел на чертёж, потом на меня.

— Договорились, — хохотнул плотник. — Даже спорить не буду. Мне твои идеи нравятся.

Он удалился, унося под мышкой доски со схемами.

А в дверях уже возникло новое явление. Илья-кузнец, гружённый, как караванный верблюд, протискивался боком, и железо в его руках гремело на всю таверну.

— Принимай заказ, повар! — прогудел он, сгружая своё богатство на лавку у стены. — Всё, как просил. Даже раньше срока управился, уж больно интересно было.

Я подошёл и расплылся в улыбке.

На лавке лежали сковороды. Две больших, тяжёлых, с высокими бортами и длинными ручками, и одна поменьше, для соусов. Рядом выстроились кастрюли с крышками, каждая следующая меньше предыдущей, хоть матрёшкой складывай. Далее возвышался котёл, литров на сорок, с ушами по бокам. А венчала всё это великолепие коптильня. Ящик из толстого железа, с решёткой внутри, поддоном для щепы и плотной крышкой.

Всё честное, кованое, без единой раковины, швы аккуратные, ручки удобные.

Я взял большую сковороду, взвесил в руке. Тяжёлая, килограмма на полтора потянет с ручкой, дно толстое, ровное. Такая держит жар, как хороший чугун: раскалил и жарь хоть час, температура гулять не станет.

— Илья, — сказал я проникновенно, — ты хоть понимаешь, что сделал?

— Посуду? — осторожно предположил кузнец.

— Ты сделал революцию на этой кухне. Вот это, — я поднял сковороду, — теперь поменяет всё дело. Работать станет куда проще. Раньше я с одним противнем да с тремя котелками выкручивался, вертелся, как уж на сковородке… А теперь у меня и сковородка есть, будет, где крутиться. Я теперь еще вкуснее готовить буду. А в коптильне тебе такое мясо сделаю, что ты свою наковальню бросишь и в подмастерья ко мне запишешься.

— Но-но, — довольно пробасил Илья, у которого от похвал порозовели даже уши. — Наковальню не отдам. А мясца попробую, так и быть.

— Что-то давно я на рыбалку не ходил, — протянул Анатолий, глядя на всё это великолепие.

— Лещ из коптильни, это же милое дело! — у меня от одной мысли едва слюнки не потекли.

Эх. Ещё бы индукционную плиту сюда, вытяжку и холодильную камеру, и можно было бы открывать ресторан хоть завтра. Ладно, это я уже размечтался. Но всё будет, и в лучшем виде. Здесь технологии не на самом высшем уровне, зато магия работает не хуже.

Руки уже чесались. Я подхватил сковороду, прикидывая, что бы такое на ней немедленно изобразить, сало есть, лук есть, если ещё Генку за яйцами послать.

— Подожди, Илья, сейчас я тебе такой котлетень сделаю…

И тут на моё плечо легла тяжёлая ладонь.

— Так, — сказал Анатолий, разворачивая меня к себе. — И куда это мы собрались с этой железякой?

— Испытывать, — честно сказал я. — Это же надо прокалить, смазать, посмотреть, как жар держит…

— Мы о чём договаривались? — Анатолий терпеливо посмотрел на меня. — Ты нам для чего показывал, как готовить? Мы теперь всё это делаем сами. А у тебя другая забота. Лучше реши, с чего начать думаешь и какие навыки поднимать первыми станешь. Время-то идёт.

Вот жеж…

Я нехотя отдал тяжеленную сковороду воину.

— Кстати, о навыках, — оживился я. — У меня новости. Кулинария дошла до предела. Так что на пути знаний у меня теперь два навыка в потолок упёрлись.

— Прекрасные новости, — кивнул Анатолий. — Значит, по этой части ты выжал всё, что можно. Но у тебя ещё много чего осталось, что можно поднять и что нужно сделать. И вот этим…

— И вот этим мы сейчас и займёмся, — раздалось от печи.

К нам подошёл Николай. Хозяин таверны был перемазан мукой по самые брови: она была на руках, на фартуке, в бороде и почему-то на левом ухе. За его спиной, на рабочем столе, осталось лежать тесто: избитое, измученное, распластанное, всем видом своим взывающее о пощаде.

— Оно меня почти победило, — сообщил Николай мрачно, кивая на тесто. — Липнет, зараза, ко всему, кроме того, к чему должно. Но ничего, я его дожму. Но пока пусть отдохнёт… отдохнём оба. — Он вытер руки о фартук, отчего мучное облако расширило свои владения, и посмотрел на меня: — Пойдём-ка во двор, Макс. Поглядим, что можно сделать. Покажу тебе пару приёмов. А заодно испытаем, есть ли у тебя сродство со стихией камня.

Отказываться я и не думал. Это может и не испытание новых приспособ для готовки, но тоже интересно. Да и развеяться мне не помешает.

Я сходил в свою комнату, взял меч, а потом мы с Николаем вышли через заднюю дверь. Что характерно, нашего ухода никто даже не заметил. В зале стоял весёлый шум, Генка летал с подносами, Володимир что-то азартно доказывал Георгию, у очага Анатолий колдовал над взваром. Таверна жила своей жизнью, люди были сыты и веселы, а главный повар был ей до ужина и не нужен.

Кое-кто мой уход всё же заметил.

Рыжая молния сорвалась со стойки, простучала когтями по полу и в два прыжка взлетела мне на плечо. Ника устроилась поудобнее, обернула хвост вокруг моей шеи на манер шарфа и запыхтела в ухо с самым деловитым видом.

«Куда без меня?»

— Тренироваться идём, — вздохнул я. — Будет громко, пыльно и без вкусняшек.

Ника помяла лапками моё плечо, послала импульс, мол, знаю я ваши тренировки, видела, как в прошлый раз тебя палкой били. Буду смотреть, чтобы сегодня били не сильно.

— Ты ж моя пушистая радость, — пробормотал я, и почесал панду между ушами.

Ника фыркнула мне в ухо и решительно направила мордочку вперёд. Николай, наблюдавший за нашей беседой, только головой покачал.

За таверной, во дворе, было тихо. Николай снял фартук, отряхнулся от муки, насколько это вообще было возможно, и сразу перешёл к делу.

— Для начала покажи, что у тебя есть. Воздух свой покажи. Только не для красоты, а как в бою бы применил.

— Хорошо, — кивнул я, принимая стойку, которую показал Павел.

Я вынул из ножен меч и встал поудобнее.

— Сразу скажу, —