Проснись. Проснись. Проснись. Этого не может быть.

Но в его облике я не вижу ни сочувствия, ни милосердия. Только глубокое проклятие. Его слова поражают меня, как удар в живот, и мой разум отказывается воспринимать сказанное, но реальность ясна — Габриэль заставляет меня совершить этот последний акт жестокости самой.

Отчаяние и ужас нарастают, когда я смотрю на садовый инструмент. Теперь я стою здесь, чтобы похоронить человека, убитого моим лучшим другом. Немного силы возвращается в мои конечности, и я пытаюсь освободиться, я должна убежать ещё до того, как там появится вторая яма, предназначенная для меня.

— Зачем ты это делаешь? — Я не получаю ответа, вместо этого он подталкивает меня к лопате, которую я в конце концов подбираю. Мысль о том, что мне придётся похоронить самой Дэвида, сжимает мне горло. В моих глазах горят слёзы, и как будто мой мир рушится. — Я не собираюсь этого делать, — шиплю я ему в ответ.

— Нет? Тогда я заставлю Эмму сделать это. — Нетерпеливо говорит монстр, слова подобны ножу, вонзающемуся в меня.

Он не может так поступить с ней, и я не позволю этому случиться, даже если бы мне больше всего хотелось оставаться упрямой.

С дрожащими руками и тяжёлым сердцем я начинаю копать.

Каждый удар лопатой — это акт абсолютного нежелания, но у меня нет выбора. Габриэль наблюдает за мной, его взгляд не даёт мне возможности возразить. Когда я сгребаю землю в могилу, где лежит Дэвид, я сдерживаю слёзы. Кажется, что время остановилось, и каждое мгновение растягивается в вечность. В какой-то момент яма заполняется, и я в изнеможении опускаюсь на колени. Пот стекает по моей спине, моё тело дрожит. Мой мучитель подходит ближе и наклоняется ко мне.

— Молодец, Кейтлин, — шепчет он, его дыхание согревает моё ухо. — Это лишь начало.

— Прости, Дэвид. — Закрыв глаза, я даю волю своим эмоциям и громко рыдаю, всё во мне вырывается наружу.

— Как драматично. Ты его совсем не знала. Вы даже не целовались, — холодно отвечает Габриэль. Конечно, мы не целовались, как мне кажется, потому что он помешал этому. Хлопок, который раздался как раз перед тем, как наши губы соприкоснулись, его рук дело. Так же как и сообщения, и лилия, и звонки.

Полная презрения, я смотрю на него, и в этот момент я была полна решимости, что он заплатит за это. За то, что он сделал со мной, и за то, что Дэвид ушёл из жизни так и не пожив.

— О да, мне уже гораздо больше нравится это выражение. — Жестокость ни на мгновение не исчезает из его черт.

Теперь совершенно незнакомый мне человек хватает меня за руку и грубо тянет назад. У меня отяжелели ноги, и ужас последних часов сидит глубоко во мне. Я давно перестала обращать внимание на окружающую обстановку. Просто в этот момент всё кажется безнадёжным и потерянным, зачем мне запоминать дорогу?

Наконец мы добираемся до большого мрачного поместья. Габриэль открывает тяжёлую входную дверь и снова ведёт меня в подвал, который я теперь называю своим личным адом. Каждый шаг ощущается как ещё один гвоздь в моём гробу.

Оказавшись внизу, он толкает меня в мою тюрьму, и я двигаюсь вперёд. Несмотря на то, что здесь мерзко и холодно, это создаёт у меня нелепое впечатление защищённости. Во всяком случае, на данный момент.

Затем меня, как и раньше, приковывают к каркасу кровати, и на меня накатывает облегчение.

Он оставит меня здесь, не останется, никуда не потащит с собой.

Я почти не ощущаю колющей боли в запястье, всё уходит на второй план. Остаётся только ждать, когда Габриэль наконец уйдёт.

— Здесь твоё место. И я надеюсь, что ты поняла, что значит сражаться со мной.

Прежде чем покинуть подвал, он снова останавливается и смотрит на меня с той незнакомой мне злобной улыбкой.

— Спокойной ночи, Кейтлин. Помечтай о чём-нибудь прекрасном.

В результате дверь закрывается на замок, и я остаюсь одна.

— Ненавижу тебя. — Я делаю глубокий вдох и выдох, закрывая при этом глаза. Я никогда не думала, что этот человек, который был в моей жизни так долго, мог так глубоко ранить меня. Так иногда бывает…

Даже самая глубокая любовь может разрушить человека сильнее всего.

ГЛАВА 9

«Предательство — высшая форма слабости.»

НЕРО

Я сижу в своём кабинете, уставившись на свой ноутбук. Свет от экрана бросает холодный отблеск на моё лицо, когда я размышляю о недавних событиях.

Картины того, как она хоронит Дэвида, мелькают перед моим внутренним взором. На моих губах появляется усмешка, пальцы механически печатают на клавиатуре, но мои мысли снова и снова отвлекаются. Я всё тщательно спланировал и выполнил, каждый шаг, каждое действие было продумано, но всё же во мне есть странное беспокойство, потому что её свидание из всего поставило меня в тупик.

Её похищение было запланировано, но на более поздний срок. Даже если для меня в ней нет ничего, кроме моего желания отомстить, у меня перегорел предохранитель, из-за того, как она готовилась к встрече, ходила по магазинам, купила элегантное платье, привела себя в порядок, а потом этот придурок ещё и собирался поцеловать её.

Хоть она и не выберется из этого дела живой, всё равно она принадлежишь мне, и никому другому. В конце концов, не так уж плохо, что она уже здесь, но я ненавижу, когда мои планы срываются.

Что ж, я сделаю всё возможное, чтобы выпутаться из ситуации. Я снова переключаюсь на камеры наблюдения в подвале, они показывают мне чёткое изображение моей маленькой Вишенки, сидящей на кровати, положив голову на согнутые колени. Она тихо всхлипывает, её плечи трясутся под тяжестью её слёз.

Она когда-нибудь перестанет сопротивляться?

Даже в лесу, после того как я приковал её наручником и утащил, она хотел восстать против меня, это мне очень импонировало. Ужас на её лице, а также все эмоции предательства, которые отразились на нём, вызывали