– Не знала, что ты здесь так несчастен.

– Дело не в этом, просто… – Как он мог объяснить ей это? Как объяснить, что если он не уберется отсюда сейчас, то пол чердака провалится, и весь копившийся там годами хлам рухнет и разлетится во все стороны, а он сам сгорит в огне? Ему нужно сниматься с места и двигаться дальше. Так он выживал.

Молчание нарушил донесшийся снаружи крик Тома.

– Какого черта вам нужно?

Они выбежали на площадку перед винодельней. Том стоял в позе вышибалы, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Лука, выпуская дым сигареты в лица двум полицейским, которые всего несколько часов назад ушли отсюда, оставив мусор и опустошив шкафы.

– Вы вторгаетесь на частную территорию. Убирайтесь, – заявил Том, не двигаясь с места. – Вы не имеете права конфисковывать что-либо еще. Я прямо сейчас звоню своему адвокату… – Он выхватил из заднего кармана телефон и приложил его к уху.

– Не трудитесь. – В голосе Эйвери не было и намека на то самодовольство, с которым он раньше послал Тома куда подальше, и что-то холодное и острое словно впилось Джетту в живот. У полицейской, Габби, под глазами виднелись темные круги. – И мы здесь не из-за вина. Мы здесь из-за вашей сестры.

Все повернулись и посмотрели на Неллу.

– В вашем офисе обнаружено тело Кларксона Лью. Мисс Барбарани, вам нужно проехать с нами в участок.

Глава 8

Нелла

– Только дураки выступают в качестве собственных защитников, – заявил Эйвери, наливая черный горелый кофе в пластиковый стаканчик.

– Откуда такую мудрость позаимствовали? Из “C.S.I.: Место преступления» или из «Хорошей жены»?

– Решайте сами, Барби-рани.

– Дешевый выпад.

– Я не настолько глуп, чтобы играть с вами в словесный скрэббл. – Эйвери прищурился, и от уголков его глаз разбежались лучики. – Я всего лишь смертный.

От его попыток «наладить контакт с подозреваемой» у нее мурашки побежали по коже.

– Что вам нужно узнать, Эйвери? Хотите, я предоставлю вам отчет о своих перемещениях с момента отъезда из Перта? Сдам образец ДНК? Или, может, устроим обыск с раздеванием, на случай если я прячу орудие убийства у себя в…

– В этом нет необходимости. К тому же это совершенно незаконно.

– Так приятно слушать, как вы, парни, притворяетесь, что знакомы с законом.

Она тянула время. Он понимал, что она тянет время. Неужели Ноа Эйвери и вправду мог подумать, что она убила Кларксона Лью? Ведь это он был с ней, когда ее начало трясти после гала-шоу. Он держал ее, а она рыдала у него на груди, бормотала что-то бессвязное, умоляла привести Джетта, звала сестру, а потом, в момент самого сильного помутнения рассудка, даже мать. Она знала, что он просто выполнял свою работу, но не забыла и того, как, успокоив ее и усадив, он отвернулся, пряча блеснувшие влагой глаза.

Эйвери не выдержал ее испытаний, но его окружала та особенная аура неуклюжей искренности, которая в определенном настроении могла бы показаться ей безусловно привлекательной.

Нелла понимала, что разум делает сейчас то, что должен в подобных ситуациях. То, чему она его научила. Он поставил временную плотину, которая пока держится, но вскоре рухнет под гнетущей тяжестью факта смерти Кларксона, и прорвавшийся поток подхватит ее и унесет. Но пока Эйвери усаживался напротив, крошечная часть ее сознания в целях самосохранения попыталась представить, каково было бы ощутить его бороду у себя между бедер.

Нелла изложила офицеру краткую хронику своих передвижений со всеми скучными подробностями, но пропустила эпизод, когда Джетт застал ее в неловкой ситуации и она швырнула в него вибратором. Она также не рассказала Эйвери, что они ссорились из-за его ухода, и о том, что Джетт фактически назвал ее избалованной и эгоистичной. Она постаралась быть как можно более точной относительно времени прибытия в офис, но не стала перегружать рассказ деталями, чтобы ее слова впоследствии не были истолкованы превратно – например, как предоставление реальному убийце правдоподобного алиби.

Свидетельских показаний редко бывает достаточно для осуждения кого-либо, поскольку человеческая память – один из самых ненадежных факторов в деле об убийстве. В камеру смертников нередко попадают невиновные люди, осужденные ошибочно из-за чьих-то ложных показаний.

– Итак, вы знали Кларксона до сегодняшнего дня? – Эйвери нахмурился, просматривая свои записи.

– Мы вместе изучали право на бакалавриате, – осторожно подбирая слова, ответила Нелла. – У нас было несколько общих курсов. Он иногда заходил в закусочную, где я подрабатывала. Несколько раз я встречала его на вечеринках.

– Ваше общение носило сугубо платонический характер?

– Вы полагаете, что общение на университетских вечеринках бывает платоническим? Наверно, мы целовались как-то раз.

Так оно и было. И именно Кларксона она ждала в своей постели на пасхальной вечеринке, которую они с Элайзой устроили у себя дома. Но вместо Кларксона пришел парень, живший с ним в одной комнате. Пришел, завалился на кровать, толкнул ее ногой. Она притворилась спящей. По крайней мере, сначала.

Никакого изнасилования не было, говорила она себе на следующее утро, когда Джетт вез ее обратно в Бинди-Бинди. Изнасилование – это когда ты говоришь «нет», когда сопротивляешься. Изнасилование – это что-то жестокое и болезненное. А если задействованы только его пальцы, то изнасилованием это считаться не может.

Нелла не сказала «нет». Не отстранилась, когда он попытался ее поцеловать. Ей не из-за чего было расстраиваться. Ей никто не закрывал рот. Она не защищалась, не звала на помощь.

Но Кларксона она больше не видела, потому что не хотела видеть его соседа. И это было досадно, ведь он так хорошо целовался и к тому же был богат – его отец владел известной туристической компанией. Богатство означало, что Кларксон хотел бы целовать ее не только потому, что она – Барбарани.

Эйвери откашлялся.

– Антонелла? Так вы не видели его с тех пор… целых…

Она вернулась к роли надежной свидетельницы.

– Шесть лет.

– Хотя он работал в юридической команде вашего отца?

Он что?

– Я не знала об этом. Думала, что мой брат нанял Кларксона, положившись на его репутацию.

Эйвери нахмурился и, открыв коричневую папку, полистал записи.

– Трудно поверить, что вы не знали об их сотрудничестве, тем более, работая в той же сфере.

– Я сделала все от меня зависящее, чтобы отделить свою карьеру от карьеры отца.

– Но не полностью, не так ли? – Эйвери провел пальцем по заголовку, прочитать который Нелла не смогла, хотя в помещении было светло. – Вы представляли интересы Франчески два года назад, когда ее обвинили в уничтожении имущества.

– Франчески – да, но не моего отца, – ответила Нелла. Имя сестры как будто оставило на языке