ни хотелось, чтобы он и Кэм проводили время вместе, я должна была согласиться, что мы должны использовать любое преимущество, которое могли получить.

Проезжая мимо «Волшебного Поросенка», я вспомнила, как была благодарна Арло и Фрэнку за то, что они помогали управлять магазином. Сейчас я просто не могла представить, что у меня есть энергия общаться с покупателями, как бы я их ни любила.

Мои ноги несли меня по тротуару туда, где ждал Хол, и я взглянула на разрушенный дом. Части земли были обуглены там, где пламя горело нещадно, прежде чем Кэм прибыл и пролил дождь.

Хол улыбнулся, когда наши глаза встретились, и он раскрыл руки в приветственном жесте. Я легко позволила себе утонуть в его объятиях.

«Привет, Дикая. Как ты себя чувствуешь? Держишься?» — спросил он, мягко похлопывая меня по спине.

«Да, да... Я в порядке», — сказала я ему. «Где Мир...»

«Привет всем! Давайте, этот бардак сам себя не уберет. Хол, можешь, пожалуйста, заказать пиццу для всех?» — крикнула Миранда сбоку от дома. Я повернулась, чтобы посмотреть на нее, и чуть не ахнула.

Ее волосы торчали во все стороны, под глазами были темные круги, и каким-то образом ее черты осунулись всего за несколько дней. Она встретилась со мной взглядом на долю секунды, прежде чем развернуться и направиться обратно.

«С ней все будет в порядке, — заверил меня Хол. — Мы вернем Энни, и все будет хорошо».

Я сглотнула подступающий к горлу комок и кивнула.

«Я лучше закажу ту пиццу», — сказал он мне, доставая телефон из кармана и уходя.

«Эй, Росток, — тихо сказал Кай, подходя ко мне. — Ты в порядке?»

Слабая улыбка — все, что я смогла выдавить. «Я просто волнуюсь за нее. Давай войдем, хорошо?»

«Договорились, Детка». Брам повел нас всех к разрушениям. Только половина ее дома еще стояла, и даже в ней все окна были разбиты, а черная сажа покрывала оконные рамы.

Миранда разговаривала с группой мужчин с планшетами. Я видела, как ее плечи опустились от того, что ей говорили.

«Осторожнее здесь, детка». Кэм переплел наши пальцы и слегка сжал их, давая мне понять, что он рядом. Боги, как же я люблю этого мужчину.

Миранда появилась как призрак. Я чуть не взвизгнула, когда мы обогнули угол в гостиной, а она уже стояла там, оглядываясь по сторонам.

«Какой план, Миранда? Чем мы можем помочь?» — спросил Фишер успокаивающим тоном.

«Эти мужчины сказали мне, что будет лучше снести дом полностью. Построить заново или купить что-то другое. Проблема в том, что страховая компания не заплатит за это, если это был поджог — а это был поджог. Следователи все еще пытаются определить, что это не я устроила пожар, так что пока ничего не может быть сделано с домом», — сказала она нам, ее голос был таким же печальным, как и глаза.

«Но это абсурд — конечно, ты не поджигала свой собственный дом!» — закричала я, возмущаясь за нее.

«Им все равно. Они не поверят мне на слово». — Она пожала плечами, выглядя подавленной. «Думаю, давайте просто возьмем то, что можно, и я положу это в складскую ячейку. Не беспокойтесь о сборе одежды. Я уже вытащила кое-какие вещи в тот день, чтобы постирать, так что все остальное можно выбросить. Обитая мебель остается; все пахнет огнем. Снаружи есть коробки для всего остального».

Парни кивнули и направились к двери, оставляя нас наедине. Она стояла ко мне спиной, и я видела, что ее футболка была в морщинах, а леггинсы покрыты пеплом. Моя бедная подруга.

«Миранда...» — прошептала я, и мой голос дрогнул.

Все ее тело напряглось. «Не надо», — резко сказала она.

Я закусила губу, когда мои глаза наполнились слезами. «Мне так жаль», — прохрипела я, подходя ближе. Приглядевшись к ней сейчас, я увидела дорожки на ее щеках, где слезы смыли сажу, покрывавшую ее кожу, сажу с ее почерневшей оболочки дома.

Я подняла руку, желая прикоснуться к ней, утешить ее. Что-то.

Она начала говорить тихо, почти про себя. «Это несправедливо, знаешь? Один человек. У меня есть один человек, который принадлежит мне. Весь мой мир. Моя вторая половинка. Моя радуга. И по какой-то причине мне это не разрешено. Почему я не могу иметь своего одного человека, Сейдж?»

«Я не знаю, что сказать. Мы вернем ее. Ты должна верить...»

Ее голова резко повернулась в мою сторону. «Верить? Кому?» — Ее глаза сузились, и я вздрогнула, когда она продолжила ядовитым тоном: «Мужчинам, которые появились в Изумрудных Озерах и принесли все это дерьмо в нашу жизнь?»

Мои брови взлетели от ее вспышки.

«Не только в мою жизнь, и ты это знаешь. Твоя тоже не была прогулкой в парке в последнее время. Или я должна доверять твоему отцу, который один из... одного из них. Это то, что я должна делать?» — спросила она, ее голос дрожал, когда она выплескивала свою боль.

Мое сердце билось так громко, что я слышала его. Ее боль была такой острой, что, казалось, дотянулась до меня призрачными руками и сжала мое горло.

«Миранда, это не их вина. Мне так, блядь, жаль. Я не знаю, что делать», — призналась я, чувствуя себя побежденной. Я хотела взять на себя вину, позволить ей выместить это на мне и сделать что угодно, чтобы облегчить ее боль. За исключением нового пророчества от Провидцев, она знала все, что я могла ей рассказать, и она бы знала, если бы я когда-либо успокаивала ее ложью. У нас никогда не было отношений, построенных на лжи, и я не собиралась начинать сейчас. Я бы обязательно рассказала ей о новом пророчестве, хотя сейчас было не время.

Она развернулась и выбежала из комнаты, направляясь на кухню, и я последовала за ней. Она так сильно страдала, и я хотела, чтобы она знала, что я буду здесь, независимо от того, кричит она на меня или нет.

«Мы ели китайскую еду в тот вечер, — прошептала она, проводя рукой по испорченному обеденному столу.

«Это всегда было ее любимым», — тихо ответила я.

«Она сидела здесь, делая наброски, пока мы ели. Она делает это все чаще и чаще. Я тебе говорила? Я начинаю немного беспокоиться о том, сколько времени она проводит за рисованием. Я попросила ее сделать перерыв и поесть, но она расстроилась. Как будто она всегда должна закончить то, над чем работает, прежде чем сможет заняться чем-то еще. Это странно — стихии не должны