hава hава ‘попеременно то открывая, то закрывая рот’,

hокл hокл ‘хромая’,

кин′ кин′ ‘шатаясь из стороны в сторону от слабости или истощения’;

кулкры ‘вытаращив глаза’,

кулу кулу ‘тараща глаза (многократно)’,

кмы ‘кишмя киша, суетясь, бегая взад и вперед (о многочисленных насекомых, рыбе и т.п.)’,

к′одрр ‘быстро мчась на санках или лыжах с горы, на коньках по льду’,

qоло ‘косясь’,

лип лип ‘попеременно то закрывая, то открывая’,

лоγ лоγ ‘протискиваясь, работая локтями и т.п.’,

матχ матχ ‘будучи косматым’,

мэ ‘выглядывая, скрываясь и показываясь попеременно’,

ныа ныа ‘клюя носом и то закрывая, то открывая глаза во время дремоты’,

пой вой ‘клубясь, завихряясь (о клубах дыма, об облачке снега за быстро мчащимся лыжником)’,

п′ара п′ара ‘трепыхаясь, развеваясь на ветру (о материи, одежде и прочем)’,

п′ир п′ир ‘кружась, крутясь’,

п′лавлав ‘блестя, переливаясь’,

п′лавлав п′лавлав ‘поблескивая’,

п′осqо ‘ощетинившись’,

п′ун п′ун ‘поднимаясь шапкой (о закипающем молоке)’,

т′ык зык ‘суча ножками (о лежащем в люльке ребенке)’,

т′анgа т′анgа ‘колыхаясь, торча, будучи прикрепленным одним концом’,

т′мурмур ‘барахтаясь, шевелясь, будучи прикрытым чем-либо’,

т′ы т′ы высматривая,

ƣалχ ƣалχ ‘мелькая (о свете, о белом предмете)’,

чолэ золэ ‘раскачиваясь из стороны в сторону’,

ындр ‘будучи одетым в пальто и т.п. в накидку, не продевая руки в рукава’.

3) Образные слова, связанные со зрительно-слуховыми образами, отражающими характер движений предметов и сопровождающий их шум. К ним относятся:

hūн ‘бросаясь с криком и плачем’,

hурр ‘двигаясь гурьбой, толпой с шумом и гамом’,

qонисq′wай ‘плывя на лодке, когда плывущий гребет веслами, вода, поднимаясь буруном, журчит за бортом, скрипят уключины’[112],

псap псар ‘выбрасывая многочисленные искры’,

п′лаχ ‘выскакивая и с шумом падая обратно в воду (о рыбе)’.

4) Образные слова, связанные с осязательными образами предметов, такие как:

hомq hомq ‘будучи мягким и неприятным на ощущение’,

q′ма q′ма – это слово связано с ощущением, которое вызывает насекомое, ползущее по голому телу.

5) Образные слова, связанные со зрительно-осязательными образами предметов, такие как:

лаq лаqа ‘будучи гладким и блестящим’,

пулȳ пулȳ связано со зрительным образом и ощущением, когда на грязном теле грязь скатывается в шарики.

6) Образные слова, связанные с передачей интеллектуальных состояний, такие как:

q′оq′о′ q′оq′о ‘будучи в полубессознательном состоянии, то теряя, то опять возвращаясь в сознание’,

q′орχ q′орχ ‘будучи глупым’,

куку ‘будучи бессмысленным, бесполезным’.

В некоторых языках, как уже отмечалось, образные слова составляют весьма значительный слой лексики. Так Н.Б. Киле выделяет в нанайском языке около 3 тысяч образных слов.

В последнее время акад. В.М. Жирмунский высказал мнение, что образные слова в рассматриваемых языках, как и некоторые подобные им слова в индоевропейских языках, относятся к междометиям и не выделяются в особую часть речи[113], мнение, которого в свое время придерживался А.А. Шахматов. Однако, эта точка зрения не учитывает следующих существенных моментов.

1. Если междометия выражают эмоции и волеизъявления, то, как показывает приведенный выше перечень семантически различных разрядов образных слов в нивхском языке, образные слова имеют иную семантику, чем междометия, хотя нельзя отрицать и того, что они чаще, чем другие разряды знаменательных слов, сопровождаются теми или иными эмоциями.

2. Образные слова имеют совершенно иную грамматическую природу, чем междометия. Если последние занимают в предложении изолированное положение и не наделены в нем какой-либо синтаксической функцией, то образные слова выступают в составе предложения в атрибутивной или предикативной функции[114].

Очевидно, что это mutatis mutandis следует сказать и о словах типа русских трах, бах и т.п. в индоевропейских языках и поэтому их также едва ли можно рассматривать как междометия.

Итак, хотя образные слова обладают некоторой спецификой по сравнению с другими разрядами знаменательных слов, поскольку они имеют своим функциональным назначением передачу не только понятий различной степени обобщенности о соответствующих явлениях, но и возбуждение у собеседника конкретного чувственного образа того или иного из явлений этого рода, вместе с тем им свойственна общая с остальными разрядами знаменательных слов функция средства осуществления абстрактного обобщенного мышления.

Что касается вопроса о том, можно ли рассматривать образные слова как наиболее древний дошедший до нас слой лексики, по-видимому, есть достаточные основания для положительного решения этого вопроса. Об этом свидетельствует целый ряд особенностей образных слов: характер их семантики, наличие звукового символизма различной степени (звуковая оболочка образных слов в той или иной мере говорит о характере их содержательной стороны), некоторые специфические черты, свойственные их фонологической структуре и др. особенности, отмечаемые исследователями образных слов в различных языках мира. Однако из этого еще не следует, что лексика языков на более ранних этапах их развития ограничивалась исключительно словами, близкими по своему характеру к образным словам. Очевидно, что уже на самых ранних этапах развития человеческого общества и мышления существовала потребность в лексике и иного типа, например, с преобладанием номинативной функции (земля, вода, мать, отец и т.п.).

Итак, анализ различных специфических черт языков так называемых первобытных народов, обычно используемых для доказательства положения, что язык возник как средство осуществления и существования только чувственно-наглядных образов и что между языком и чувственно-наглядным содержанием человеческого мышления на их современном этапе развития существует такая же органическая и непосредственная связь, как и между языком и абстрактным содержанием человеческого мышления, показывает, что это положение не подтверждается указанными фактами.

Язык выступает как необходимое средство осуществления и существования только абстрактного обобщенного содержания нашего мышления, и характер отношения, имеющего место между языком и этим последним, с одной стороны, и между языком и чувственно-наглядным содержанием человеческого мышления, с другой стороны, является принципиально различным: если абстрактное обобщение содержания существует только в связи и на основе естественного языка или других знаковых систем, если язык есть способ, средство его осуществления, то образы восприятия и представления в принципе могут существовать вне непосредственной связи с языком. При этом, имея в виду, что хотя чувственно-наглядное и абстрактно-обобщенное содержание представляют собой различные этапы, ступени познания объективной действительности, но в процессе человеческого мышления они находятся в теснейшей связи и постоянном взаимодействии так, что мышление одними чувственно-наглядными образами в чистом виде у нормального человека, по-видимому, вообще происходит редко[115], будет правильным говорить именно о принципиальной возможности существования чувственно-наглядного содержания без использования языка или других знаковых систем, что, в частности, подтверждается фактами патологии речи (см. ниже, стр. 65 настоящей работы).

Из этого вытекают также определенные выводы в плане исследования закономерностей развития языка. Основной из них заключается в том, что решающим хотя и не единственным фактором, воздействующим на формирование и законы функционирования и развития языка, является абстрактное,