– специализация названий животных в зависимости от их положения и т.п.). Не может быть сомнения в том, что все эти факторы практической необходимости играют большую роль при специализации названий[84] (сравни, например, факт большой специализации у ненцев названий различных видов мха и лишайника (корм для оленей!) с фактом наличия только одного названия для всех видов цветов, которых летом бывает очень много в тундре) и что было бы неправильно объяснять все эти факты особенностями мышления (конкретностью, предметностью и т.п.) соответствующих народов, рассматривать их как пережиточные явления особой чувственно-наглядной стадии в развитии человеческого мышления.

Итак, ни языковые, ни этнографические данные не подтверждают положения об особой чувственно-наглядной стадии в развитии человеческого мышления, когда мышление якобы целиком происходило в образах восприятия и представления, и человек совсем не обладал способностью образовывать понятия, хотя бы и самые элементарные.

Таким образом, следует признать, что вместе с возникновением труда как целесообразной деятельности и на основе труда как общественного явления происходит и возникновение и формирование специфически человеческого способа отражения действительности в виде форм обобщенного, абстрактного мышления, ибо, как показано выше на основе только чувственно-наглядного способа отражения действительности целенаправленная трудовая деятельность невозможна, поскольку в форме ощущений и образов восприятия и представления отражается только единичное и конкретное, поскольку чувственно-наглядная форма отражения действительности сама по себе не дает возможности для отвлечения и обобщения, для познания связей и отношений предметов и явлений объективной действительности и на основе этого свойств, качеств этих последних. Из этого, конечно, не следует, что чувственный, наглядно-образный и непосредственный способ отражения действительности не продолжал занимать большого места в познании действительности первобытным человеком. Чувственное познание остается одним из основных моментов процесса человеческого познания на всех этапах развития человека, ибо в конечном итоге все наши знания основываются на тех ощущениях, образах восприятия, которые мы получаем в результате непосредственного воздействия объективной действительности на наши органы чувств.

На первых этапах развития человека могли иметь место только элементы абстрактного обобщенного способа отражения действительности, а чувственно-образный способ отражения действительности долгое время продолжал оставаться основным и преобладающим.

Очевидно также, что возникающие понятия первобытного человека представляли собой отдельные изолированные островки в общей массе чувственно-образного содержания его мышления, между которыми не было какой-либо строгой и однозначной связи. В частности, есть основания считать, что родо-видовые отношения понятий, т.е. отношения понятий по степени обобщенности, возникли на относительно высокой ступени развития человеческого мышления и что у первобытного человека долгое время не было родовых понятий[85].

Однако, с другой стороны, не менее существенным является и то, что специфически человеческий способ отражения действительности происходит при помощи абстрактного обобщенного мышления и что поэтому периодизация истории человеческого мышления должна строиться на основе учета различных этапов развития форм абстрактного обобщенного мышления[86].

Сделанный выше вывод имеет существенное значение для решения вопроса о том, в каком отношении находится к языку чувственно-образное содержание, с одной стороны, и абстрактное содержание мышления, с другой стороны, так как признание особой чувственно-образной стадии в развитии мышления и языка дает основание утверждать, что на этом этапе развития языка и мышления язык являлся средством осуществления чувственно-образного содержания мышления.

Но доказательство положения о том, что не было особой чувственно-образной стадии в развитии мышления и языка, когда мышление якобы целиком и полностью протекало в чувственно-образной форме и язык, следовательно, выражал только образы восприятия и представления, еще не снимает следующих вопросов:

· Является ли язык на каждом данном этапе его развития и мышления таким же необходимым средством выражения и осуществления чувственно-образного содержания, как и абстрактного содержания?

· Находится ли чувственно-образное содержание мышления в таком же отношении к языку, как и его абстрактное содержание?

Эти вопросы возникают не только потому, что существует точка зрения, согласно которой язык на первых этапах своего развития выражал только чувственно-образное содержание, но также и в связи с тем, что имеют место такого рода взгляды, согласно которым язык является средством осуществления как абстрактного содержания мышления, так и его чувственно-образного содержания на данном этапе развития мышления и языка. Так, по мнению Е.В. Шороховой,

«у человека, благодаря появившейся потребности обмена мыслями, его мысли как в виде конкретных образов объективной действительности, так и в виде понятий, получают свою „материальную оболочку“ в форме определенного языкового или графического изображения»[87].

Высказывается также мнение, что

«слово оформляет, формулирует общее представление или понятие как единицу мышления»[88]

или что

«представления как чувственные отражения предметов с их свойствами и отношениями конституируют главные компоненты содержания слова: знак, лексическое понятие и денотат»[89].

Некоторые авторы в категорической форме отстаивают положение о том, что язык является необходимым средством осуществления чувственного содержания мышления.

«Мы считаем, – пишет В.И. Безруков, – что первая сигнальная система получает свое материальное выражение через вторую сигнальную систему – слово, что материальная оболочка слова является необходимым средством выражения и существования чувственно-образного содержания мышления. Больше того, мы считаем, что этот процесс наименования образов шел не только в период зарождения языка, но и продолжает иметь место на каждом этапе развития языка и мышления, хотя и в разной степени»[90].

Такое отождествление характера отношения к материальной языковой оболочке абстрактного содержания и чувственно-наглядного содержания нам представляется неоправданным. Оно ведет к ошибочному пониманию сущности языка, законов его развития, к ошибочному пониманию специфики материальной языковой оболочки в плане решения основного философского вопроса о соотношении материального и идеального, одним из аспектов которого, как уже указывалось выше, является данная проблема о соотношении языка и мышления.

Как уже отмечалось выше, ощущения и образы восприятия есть результат непосредственного воздействия предметов, явлений и их свойств на органы чувств. Таким образом, ощущения, образы восприятия и представления в конечном счете есть результат взаимодействия двух форм материи – конкретных предметов, явлений и их свойств, с одной стороны, и столь же материальных органов чувств, с другой стороны, причем всегда сохраняется непосредственная связь и зависимость ощущений и образов восприятия от тех единичных предметов, явлений и их свойств, которые они отражают.

«…Ощущение есть действительно непосредственная связь сознания с внешним миром, есть превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания»[91].

В отличие от этого, хотя обобщенное абстрактное мышление оперирует только теми данными о внешней действительности, которые нам доставляют органы чувств, его результаты в виде понятий, суждений, умозаключений и т.д. являются опосредованными по отношению к той объективной действительности, которую они отражают.