на него сердитый взгляд, не в силах игнорировать тот факт, что моё сердце вдруг начало биться быстрее при мысли о том, чтобы раздеться в машине с этим мужчиной.

После того, что я видела сегодня ночью, одна только мысль об этом должна была бы вызвать у меня отвращение.

Но не вызвала.

Он смотрел на меня так пристально, так проникновенно, что в этот момент я чувствовала себя полностью обнажённой перед ним.

Будто он заглядывал в самые тёмные уголки моей души.

И ему это нравилось.

Хантер Казарацци выбивал меня из колеи.

И он прекрасно об этом знал.

Воспоминания о том, как он пополнял мой тайник с конфетами, когда мы оба жили на Саут-Пик-Роуд, нахлынули на меня, и я с теплотой вспомнила бесчисленные ночи, проведённые в разговорах с ним...

Он не верил в призраков. Я — да. Он смотрел со мной дурацкие ситкомы, хотя я знала, что ненавидит их. Однажды он сказал, что во мне есть что-то одинокое.

У него были ледяные голубые глаза, и если заглянуть в них достаточно глубоко, можно было увидеть проблеск его души. Он однажды сказал, что во мне есть что-то одинокое. У него были ледяные голубые глаза, и если заглянуть в них достаточно глубоко, можно было увидеть частичку его души.

Воспоминания о его поцелуях нахлынули на меня. Мои губы все еще помнили вкус его рта, а тело – тепло его рук, пробуждающих во мне чувства, которых я никогда не испытывала раньше.

И именно в этот момент в кармане зазвонил телефон, разрушая мгновение и прогоняя все мысли, охватившие меня ранее.

Засунув руку в карман куртки, я достала телефон и, увидев на экране имя Джордана, без колебаний приняла вызов.

— Джордан, — тихо сказала я, устраиваясь поудобнее и снова поворачиваясь лицом вперед. — Ты в порядке? — Я бросила украдкой взгляд на Хантера, но он больше не смотрел на меня. Его челюсть была напряжена, а взгляд устремлен вперед. Он закурил еще одну сигарету и глубоко затянулся.

— Я не был уверен, не разбудил ли тебя, — раздался в трубке его теплый голос, такой контрастный с тем, что происходило этой ночью. Вдруг мне стало холодно до костей. — Я не разбудил тебя?

— Эм, нет, — пробормотала я, нервно грызя ногти. — Ты меня не разбудил. — Я снова бросила беспокойный взгляд на Хантера. На этот раз он посмотрел прямо на меня. Его голубые глаза прожигали меня насквозь, а едва заметный отрицательный кивок подтвердил то, что я уже и так знала. Я никогда не смогу рассказать Джордану о том, что случилось этой ночью. Никому.

— Так, с ней все в порядке?

— Что?

— Тиган, — уточнил Джордан. — Она в порядке?

— О, да, с ней все хорошо! — солгала я. — Ты был прав. Я зря волновалась.

Джордан долго молчал, а затем сказал: — Ты не вернулась.

— Это потому, что я писала, — услышала я, как из моих уст вырывается ложь, в то время как мои глаза неотрывно смотрели на Хантера. Ложь была настолько естественной, что даже меня саму удивила. — Да, когда я поняла, что все в порядке, я просто пошла в свою комнату и начала писать новую главу своей последней рукописи.

— Ты писала? — переспросил он, его голос звучал удивленно, а может, даже скептически. — Всю ночь? Хоуп, сейчас уже шесть тридцать утра.

Я съежилась от стыда.

— Я, эм… наверное, потеряла счет времени и писала до утра. — Хантер кивнул, словно одобряя мои слова, прежде чем снова уставиться в лобовое стекло. — Ты хотел что-то спросить? — добавила я и тут же пожалела о том, как это прозвучало.

— У меня смена на двенадцать часов начинается в восемь, — ответил Джордан озадаченным тоном. — Хочешь, я заеду за тобой и мы позавтракаем?

— Нет! — выпалила я, а затем быстро исправилась: — Мне нужно дописать эту сцену. Она очень важна для истории, и если я остановлюсь сейчас, то потеряю нить. — Я не знала, что пугало меня больше: ложь, которая лилась с моих губ, или то, насколько легко она давалась мне. — Я позвоню тебе позже… когда закончу главу, ладно?

Он снова замолчал на несколько долгих секунд, прежде чем сказать: — Хоуп? Если у тебя появились сомнения, это нормально…

— Я не передумала, клянусь, — перебила я, отчаянно желая закончить этот разговор — и поток лжи. — Мне просто нужно поработать. Я позвоню тебе позже, хорошо?

— Да, хорошо, — ответил он тихим голосом. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, мысленно содрогаясь от того, насколько некомфортной была вся эта ситуация. — Пока, — добавила я, прежде чем повесить трубку и уронить телефон себе на колени, одетые в джинсы.

— Муженек уже взялся за кнут? — поддразнил Хантер, его губы изогнулись в той самой самодовольной ухмылке, которую я делала вид, что ненавижу, но втайне обожала. — Надо отдать ему должное — парень двигается быстро. — Его голубые глаза встретились с моими, заставляя меня испытать тысячу разных нежелательных ощущений. Я невольно вздрогнула под тяжестью его взгляда. — На что он рассчитывает? Что ты будешь ждать его дома, держа в руках его тапочки и горячий ужин?

— Прекрати, — огрызнулась я, а затем побледнела, осознав, что он только что сказал. Я почти уверена, что когда-то давно сама говорила Джордану то же самое. Странно. — Я снова с Джорданом, — добавила я, чувствуя необходимость оправдать свои действия, но не понимая, почему. — Мы даём ещё один шанс.

— Я догадался, — ответил Хантер в развеселённом тоне, прежде чем распахнуть дверь своего грузовика и спрыгнуть вниз. — Но вот тебе дружеское предупреждение, — добавил он с той же самодовольной ухмылкой. — Это не продлится долго.

Он захлопнул дверь и пошёл прочь.

— Что? Да подожди ты, чёрт возьми, минуту! — Распахнув свою дверь, я практически выпала из машины и бросилась за ним. — Это продлится! — прошипела я, догнав его в тот момент, когда он вставил ключ в замочную скважину входной двери. — Это серьезно на этот раз.

— "На этот раз", — фыркнул Хантер. — Как скажешь, дорогуша.

— И что это, чёрт возьми, должно означать?

— Это значит, что ты слишком большая