Возможно, когда-нибудь, я снова буду спать спокойно. Но не сегодня. Не здесь. Не в доме незнакомца, чьи мотивы мне неизвестны.

Глава 15

Кайндар Аротас

Я сижу в своём кабинете, погружённый в бумаги. Чернильные строки сливаются перед глазами: списки владений, подсчёты стоимости, оценки земель. Моё человеческое тело ощущает тяжесть от долгого сидения в одном положении, но я не обращаю внимания. Терпение — это то, что отличает драконов от других существ.

Свеча на столе отбрасывает мягкий свет на документы. Я медленно вожу пальцем по карте королевства, отмечая участки, которые уже принадлежат мне.

Дверь в кабинет распахивается с такой силой, что ударяется о стену. Запах гнева доносится до меня раньше, чем я поднимаю взгляд.

— Вот ты где!

Моя дочь стоит на пороге, её лицо искажено яростью. Элизабет унаследовала мою кровь, но контролирует её хуже, чем я. И хоть женщины в нашем королевстве владеют магией, только когда встречают одарённого мужчину и связываются с ним истинной связью, сейчас она похожа на маленький вулкан.

— Добрый вечер, Элизабет, — говорю я спокойно, откладывая перо. — Ты могла бы постучать.

— Постучать? — её голос срывается. — Ты отправил мать в эту глушь одну, без прислуги, без охраны, и хочешь, чтобы я стучала⁈

Я вздыхаю, откидываясь в кресле. На мгновение позволяю себе почувствовать раздражение — как маленькая искра в груди, которая могла бы превратиться в пламя, но я гашу её. Гнев — плохой советчик.

— Твоя мать — взрослая женщина, способная позаботиться о себе, — говорю я, не меняя интонации. — Я направлю строителей к концу недели. Это поместье требовало внимания уже давно.

Элизабет подходит ближе, и я вижу, как подрагивают её руки. В ней лишь половина от дракона, и крыльев у неё никогда не будет, как и второй души, но иногда эта половина проявляется сильнее человеческой.

— Ты знаешь, что это не так, — шипит она. — Мама не… она не такая, как ты. Она человек. Она не может защитить себя от…

— От чего? — я поднимаю бровь. — От диких зверей? От бродяг? Или думаешь, что я бы отправил свою жену туда, где ей могла бы грозить реальная опасность?

— Я знаю тебя, отец, — её голос становится тише, но от этого не менее яростным. — У тебя всегда есть план. Ты никогда не делаешь ничего просто так. Что ты задумал?

Я медленно встаю, расправляя плечи. Даже в человеческом облике я возвышаюсь над ней.

— Это тебя не касается, — произношу я, глядя ей в глаза. — И я советую тебе помнить о своём месте, дочь.

По её лицу пробегает тень страха. Хорошо. Страх — это уважение. Я подхожу к окну, смотрю на темнеющий сад.

— Ты вышвырнул её, — говорит Элизабет за моей спиной, и я слышу, как дрожит её голос. — После стольких лет просто… отослал в глушь. Все драконы так делают? Лейтор тоже поступит так со своей женой? Выходит, истинность — просто чушь собачья? Что мешает любому из вас поступить так же? Со мной, с моими детьми?

Я поворачиваюсь.

— Ты моя кровь, Элизабет. Твоя мать — человек, которого я взял в жёны. Есть разница. И если твой муж когда-нибудь обидит тебя, ты всегда можешь вернуться в мой дом. Ты и твои дети найдёте здесь защиту.

— А что он сделает после этого? — Лизи скрещивает руки на груди. — Превратится в пепел?

— Возможно, — отвечаю я с лёгкой улыбкой. — Всё зависит от серьёзности оскорбления.

Я вижу, как она переваривает мои слова. Её плечи опускаются, но глаза всё ещё сверкают непокорностью. Элизабет всегда была слишком привязана к своей матери. Это делает её слабой.

— А кто защитит маму? — спрашивает она тише. — Она попала в этот мир семьдесят лет назад без ничего. У неё никого нет, кроме тебя.

Я чувствую укол чего-то, что люди назвали бы виной. Но я не испытываю вины. Это… сожаление о необходимой жертве.

— Твоя мать сильнее, чем ты думаешь, — говорю я, возвращаясь к столу. — И иногда одиночество учит нас силе лучше, чем любая защита.

Элизабет смотрит на меня с недоверием, но я уже возвращаюсь к своим бумагам. Наш разговор окончен.

— Ты чудовище, — шепчет она, поворачиваясь к двери.

— Я дракон, — поправляю я, не поднимая глаз. — Впрочем, иногда это одно и то же.

Дверь захлопывается с такой силой, что чернильница подпрыгивает на столе. Я позволяю себе несколько минут бездействия, просто слушая тишину, которая снова опустилась на кабинет.

Моя дочь права в одном, у меня действительно есть план. И Мариан в нём — не просто наказанная жена, а приманка. Пешка в игре, которую я веду. Во благо королевства.

Я смотрю на карту, где старое поместье Серайз отмечено красным крестом. В тех лесах стали пропадать люди. Поползли слухи. Старые сказки вернулись. Кто-то упомянул о синих глазах, мелькающих между деревьев.

Я сжимаю кулак. Семьдесят лет назад я нашёл Мариан — растерянную, напуганную, заблудившуюся между мирами. Она стала моей женой, матерью моих детей, хранительницей моих секретов.

Но она всегда была слишком мягкой и человечной. Она никогда не понимала, что иногда нужно быть безжалостным, чтобы защитить то, что тебе дорого.

А теперь она там, в старом доме, одна. И я дал ей только кошку в спутники — маленького стража, который лишь отсрочит неизбежное.

Я знаю, что они придут за ней. Я знаю, что они почуют её одиночество, её уязвимость. И тогда я, наконец, узнаю, кто охотится на моих землях. И кто осмелился предать нас и короля. Но я не уверен, что Мариан справится. Я не уверен, что человеческая половина моего сердца когда-нибудь простит мне эту игру.

Я возвращаюсь к бумагам, но мысли далеко. В старом поместье, где моя жена сейчас, возможно, смотрит в темноту за окном, не подозревая, что она — не просто изгнанница.

Игра началась, и я не могу позволить себе проиграть, даже если ценой будет единственное человеческое чувство, которое я когда-либо испытывал.

Глава 16

Я проваливаюсь в сон без сновидений, словно падаю в глубокий колодец темноты. Усталость, накопившаяся за прошедший день, забирает все силы, лишая даже для снов, но это, неверно,