когда его поймали во второй раз, и его выгнали из школы и не пускали, пока все мы и многие родители не пришли в школу и не потребовали от них провести юридическую консультацию и помочь в таком решении, которое не допускало бы его исключения. Мы говорили это каждый раз, когда ввязывались в какую-нибудь уличную драку, потому что знали, что надрать кому-нибудь жопу – лучшая гарантия того, что они в следующий раз к тебе уже не полезут, но, с другой стороны, это было еще и быстрое путешествие в гроб, если этот тип был чьим-то ребенком или родственником. Или если у него был крутой старший брат.

Мы говорили это каждый раз, когда кто-то из знакомых ребят пропадал, а потом узнавали, что они переехали в Штаты, чтобы спрятаться от тех, кто хочет его прикончить. Мы знали, что Бимбо знакоˊм с нравами улицы лучше нас, что он и родился на улице, спасибо его матери и дяде.

– Послушай, – сказал Пол, воздевая руки. – Я тебя понимаю, честно тебе говорю, но его убийство не…

Бимбо снова повернулся к тощему, который издал какой-то сдавленный звук, словно пришедший из какого-то ночного кошмара, и еще раз обрушил на него баллонный ключ. Раздался громкий треск. Теперь голова тощего сбоку была деформирована еще сильнее. У него была короткая стрижка, и я видел, что кости его черепа ушли внутрь, как и часть его глазного яблока.

Это напомнило мне куколок сестренки Бимбо, когда мы были детьми и я прятался в его доме от призрака моего отца. Мы воровали ее куколок и сжимали им головы, мгновенно превращая их в уродливых монстров. А потом мы ждали, сколько уйдет времени, чтобы вмятины исчезли, поверхность вернулась на свое место. Я знал, что черепные кости тощего не вернутся на прежнее место, Бимбо разъебал их в хлам.

Я собрался сказать, что нам пора уходить, но у Бимбо на сей счет было иное мнение. Он поднял баллонный ключ и еще раз ударил тощего, и еще, и еще. Кровь потекла из его глаз. Он перестал двигаться. Лужа крови уже подбиралась к моим кроссовкам, и я сделал шаг назад. Голова тощего превратилась в какую-то бесформенную массу. Из-под кожи и плоти под глазами выступали фрагменты кости, словно маленькие лодочки в океане крови.

– Блядь! В жопу все это, – сказал Пол. – Нужно уходить. Немедленно.

Таво положил руку на плечо Бимбо и оттащил его назад.

– Все, Бимбо, хватит, – сказал он. – Нужно уходить.

Я с трудом оторвал глаза от пола и перевел на грудь тощего. Он не дышал. Руки его не двигались. Никакие звуки не вырывались из его рта. Он был мертв.

7. Гейб

—

Смерть всегда рядом

Дождь не прекращается

Молитва к Elegguá [29].

Темнота поглощает оружие

Беспокойство из-за Папалоте

Смерть всегда рядом, она может прийти в любое мгновение – пуля, неудачное падение, инфаркт, автокатастрофа, – но когда она приходит вот так, то съедает часть твоей души и арендует место в твоих ночных кошмарах.

Бимбо уронил баллонный ключ, от стука металла о бетон мы все подпрыгнули.

– Нет, – сказал Хавьер. – Подними его, Бимбо. На нем отпечатки твоих пальцев.

Бимбо наклонился и поднял ключ.

– Все, – сказал Пол. – Нам нужно уходить. Быстро! –  Он отступил на несколько шагов, потом развернулся и пошел. Его движение разорвало те невидимые узы, которые не позволяли нам уйти.

Я знал, что в «Ла-Пунтилла» нет камер наблюдения. Это был старый парковочный гараж. Все знали о том, что здесь нет никакой системы видеонаблюдения, потому что люди говорили о том, как это удобно, если ты нашел с кем потрахаться, но не можешь привести ее домой, а мотель тебе не по карману. Это была дурацкая шутка, но в то мгновение, когда Хавьер упомянул отпечатки пальцев, первое, что пришло в голову: камеры, отпечатки, волоски, оставшиеся на теле, кровь на нашей одежде, свидетели. Легко было попасть за решетку из-за какой-то мелочи, крохотного недосмотра.

Я посмотрел на свои руки. Они были чисты. Я посмотрел на свои брюки. На обшлагах виднелись капли крови. Я оглянулся и был удивлен, что мы, пройдя несколько метров, не оставили никаких следов. Значит, я очень вовремя отошел от растекающейся лужи крови. Дрожь пробежала у меня по телу, несмотря на удушающую жару, высокую влажность из-за непрекращающегося дождя, запах выхлопных газов в гараже.

Тиво шел рядом со мной. Он все еще держал в руках пистолет.

– Ти, постой, а пистолет? – сказал я.

Он посмотрел на свою руку. Вид у него был такой, словно он не мог поверить в то, что в руке у него пистолет. Он вытянул руку, чтобы пистолет был подальше от него, словно нес в себе какую-то болезнь. Потом он поднял подол футболки и пистолет исчез.

Мы быстро уходили от тела. Бимбо двигался как-то странно. Я видел, что он пытается засунуть окровавленный баллонный ключ в карман, а остальную его часть пытается закрыть подолом футболки.

С лестницы до нас донеслись голоса.

– Блядь, блядь, блядь, – снова раздался голос Пола. Он был бледен, а на его лбу появилась тонкая пленочка пота.

– Ну, так что, мужики, пойдем перекусим? – спросил Таво. Да, в нашей ситуации нужно было говорить о каких-то нейтральных вещах.

– Я за, – сказал я. В этот момент я подумал, что никогда в жизни не захочу есть.

Голоса стали затихать. Люди, поднимавшиеся по лестнице, свернули на второй этаж. Мы ускорили шаг.

Мы спустились на первый этаж и вышли из «Ла-Пунтилла». Дождь лил как из ведра, и мы побежали к «Донья Фела».

Никто не кричал, и звука сирен вдалеке мы не слышали. И все же мне с трудом удавалось наполнять легкие воздухом, мне словно замотали грудь чем-то холодным, и это мешало мне набирать в себя теплый влажный воздух.

Когда мы добрались до входа в гараж «Донья Фела», то промокли до нитки и тяжело дышали. Вид у нас, вероятно, был странный – пять чуваков двигаются по гаражу так, словно Дьявол гонится за ними, но мы умирали от желания поскорее сесть в машину Хавьера и уехать от мертвого тела как можно дальше.

От его разбитого черепа.

От подергивающихся ног.

От растекающейся все шире лужи крови.

От осколков костей, торчащих из кожи.

Эти картинки мелькали перед моим мысленным взором, и каждый раз мой мозг пытался сказать мне, что это было не взаправду, что я выдумал все это. Иногда ложь самому себе – единственный механизм выживания, который имеет хоть какой-то смысл.

Хавьер отпер двери, и мы сели в машину. Он съехал с парковочного места