а королеву бросил в темницу. В отчаянии королева обратилась за советом к святому Мунго. Святой немедленно послал своего человека, чтобы тот поймал в реке рыбу. Человек вернулся с лососем, в котором, когда его разрезали, обнаружилось пропавшее кольцо. Король смягчил свой гнев. Он помиловал солдата. Королева была прощена».

В некоторых источниках Риддерх и Лангуорет описываются как «монархи Кадзова», местности к югу от Глазго, которая позже стала местом королевского замка, а потом резиденцией герцогов Гамильтон. Кроме этой истории, Мунго присутствует в некоторых легендах о короле Артуре, в которых лингвисты-аналитики отметили сходство между легендой «Лосось и кольцо» и романом Ланселота и Гвиневры.

Однако самой сильной властью во времена Мунго, несомненно, обладал король Регеда Уриен. Латинское имя Уриена Urbigenus – «рожденный в городе», что подразумевает определенный сознательный уровень римскости. Он правил областью, простиравшейся от южных окраин Глазго до окрестностей Mancunium, где свидетельством его владычества являлся форпост под названием Регед-Хэм (позже Рочдейл). Королевская резиденция располагалась в Дан-Регеде (Данрагит) в Гэллоуэе, главным городом был Каэр-Лигуалид (Карлайл), главным транспортным коридором, который вел к открытому морю и в Ирландию, – Итуна, или Солвей. Уриен удостоился древневаллийского эпитета Y Eochydd – Владыка отлива, что предполагает, что Регед, как и Скала, и Далриада, обладал существенной морской мощью.

В конце VI века бритты Севера осознали растущую угрозу со стороны англов, и Уриен собрал против них большую коалицию. В число его союзников входили Риддерх Хаэль из королевства Скалы, Гуаллаук из Леннокса, Моргант из Южного Гододдина, Эдан мак Габраин из Аргайла и король Ольстера Фиахна. В 590 году они двинулись в путь, чтобы стереть Берницию с лица земли. Ирландцам каким-то образом удалось захватить высоты Бамбурга, и остатки его гарнизона укрылись на Медко – «острове приливов», как называли Линдисфарн англы. Уриен осадил город. Он был близок к полной победе, когда Моргант из зависти убил его. Единство бриттов было утрачено, а с ним пришел конец и амбициям Регеда.

Как и в предыдущий период, списки королей Скалы VI века, такие как Bonedd Gwyr y Gogledd – «Сошествие людей с Севера», содержат одно достоверное имя и несколько сомнительных. Подобно Кередигу (Коротикусу) реальное существование которого подтверждается его связями со святым Патриком, существование Риддерха Хаэля подкрепляется его связями со святым Колумбой. Адамнан указывает, что святой Колумба посетил двор Скалы, и делает Риддерха героем одного из пророчеств этого святого: «Этот же король, будучи в дружеских отношениях со святым человеком, послал ему однажды секретное послание… поскольку беспокоился, будет ли он убит своими врагами или нет. Но когда [посланник] был подробно [допрошен] святым относительно короля, его царства и народа… святой ответил: „Он никогда не будет предан в руки своих врагов; он умрет дома на своей собственной подушке“. И пророчество святого относительно короля Родерка полностью сбылось, ибо согласно его слову король тихо умер в своем собственном доме».

Риддерх Хаэль фигурирует в Bonedd Gwyr y Gogledd, и для того, чтобы это совпало со временем жизни святого Колумбы, даты его правления традиционно фиксируются примерно как 580–618 годы. Адамнан называет его filius Tothail – «сын Тотайла», из чего следует, что отец Риддерха Тутагуал жил примерно в 560–580-х годах. Но все дальнейшие попытки идентификации безнадежно проблематичны. В отношении преемников Риддерха историки снова блуждают в густом тумане. Думнагуаль Хен, Клинох и Цинбеллин – все это просто имена без дат и без лиц. Упоминается не менее пяти принцев по имени Думнагуаль. Один из них, у которого, по-видимому, было три сына, мог предположительно быть отцом летописца Гильдаса.

В VII веке Старый Север сотрясали религиозные распри и сокрушительные военные сражения. Интерпретации неизбежно различаются, но все комментаторы сходятся во мнении, что Катраэт, Уитби и Нехтансмер знаменуют собой вехи непреходящего значения.

Битва при Катраэте произошла около 600 года и стала очередным проявлением вражды между бриттами и англами.

Конфликт усугублялся опасениями кельтской церкви, которая, должно быть, прослышала о римской миссии, недавно приглашенной в Южную Британию святым Августином Кентерберийским. Конфликт достиг критической точки через десять лет после убийства Уриена и был вызван аналогичными обстоятельствами. На этот раз коалицию собрал Ирфай, сын Вульфстена, правителя Северного Гододдина. Он пригласил триста воинов в Дун-Эйдин, несколько месяцев пировал с ними, а затем двинулся в бой. К нему присоединились принцы из Пиктландии и Гвинеда. Кроме того, Кинон, сын Клидно Эйдина, хозяина Скалы, чье имя предполагает его родство с Ирфаем. Коалиция развернула элитную кавалерию и поскакала далеко на юг, за Берницию, за Стену Адриана, в восточные земли Регеда. Они называли себя Y Bedydd – «Крещеные» – и утверждали, что защищают старую веру от старых англов, или Gentiles – язычников. Их подвиги описаны в величайшем из ранних древневаллийских эпосов. Первое предложение единственной сохранившейся рукописи, известной как «Книга Анейрина», объявляет название поэмы и имя ее автора: «Это „Гододдин“, его пел Анейрин». Далее следует длинный список панегириков павшим воинам. Один из них назывался «Мадаук», или «Мадавг»:

Главные люди воздали хвалу законным привилегиям,

как яркому огню, который хорошо разгорелся.

Во вторник они надели темное покрывало.

В среду их общее намерение было яростным.

В четверг были назначены послы.

В пятницу был произведен подсчет трупов.

В субботу их совместные действия были быстрыми.

В воскресенье их красные клинки засверкали вновь.

В понедельник все увидели поток крови, доходивший до бедра.

Мужчина из Гододдина рассказывал, что, когда они вернулись

и собрались перед шатром Мадауга после изнурительной битвы,

там был хорошо если один из ста.

Как отмечали многие комментаторы, воинственный дух, поэтическая гипербола и осязаемый культ смерти и резни имеют вневременное качество. Хотя речь идет о кельтах, сражающихся с англами, они без особых изменений вполне могли бы быть воинами Агамемнона в Трое. Властелин Скалы был в авангарде:

Он встал рано утром,

Когда сотники спешили, собирая армии,

Переходя с одной передовой позиции на другую.

Впереди своей сотни он был первым, кто убивал.

Так же велико было его стремление к убийству,

Как к питью меда или вина.

Опьяненный ненавистью,

Смеющийся воин, лорд Дамбартона,

Жаждал убивать врага.

Но на этот раз смех оборвался. Авангард армии англов отступил и заманил своих противников на линию марша второй армии англов, двигавшейся из Дейры. Они сошлись в Катраэте (позже Каттерик). Резня была такой страшной, что потрясла даже