уровнях знатности, находились архиепископы, епископы, аббаты. Большинство их также по рождению принадлежали к знатнейшим семьям, но попадались и сыновья рыцарей, горожан и даже полусвободных крестьян-вилланов.

Пониже стояли люди без титулов, но благородные; хотя их не всегда легко отличить от других свободных людей.

Например, у восточных саксов, населявших германское герцогство Саксония, символом принадлежности к высшим сословиям был «военный щит», то есть право иметь лен и нести военную службу. Всего таких «щитов» было семь. Первый принадлежал королю; второй – герцогам, епископам, аббатам и аббатисам; третий – тем же герцогам, если они становились вассалами епископов; четвёртый – графам; пятый – шеффе-нам, то есть тем, кто заседает в графском суде, и вассалам первых четырёх щитов; шестой – вассалам пятого щита. Седьмой щит не имел права владеть ленами.

Все имевшие военный щит считались благородными, а первые четыре щита составляли знать.

У одних народов границы между сословиями были более строгими, у других – более расплывчатыми. У восточных саксов человек оставался навсегда в том сословии, в котором родился. Исключение составляли крестьянин-виллан, отпущенный господином на свободу, монах, сделавшийся епископом, и монахиня, ставшая аббатисой. А у англосаксов, населявших Англию, любой купец, трижды плававший за море, или свободный крестьянин, обладавший определённым имуществом и земельным наделом, мог перейти в сословие рыцарей-тэнов.

Особое сословие составляли слуги знатных особ – минис-териалы. Прислуживать кому-то считалось «рабским» занятием, однако многие слуги из-за близости к могущественному хозяину обладали большой реальной властью, которая возносила их не только выше простых свободных, но иногда и на один уровень с самыми знатными.

Средневековых европейских крестьян по-русски принято называть крепостными. Это не совсем правильно. Русские крестьяне были крепостными, поскольку в XV–XVII веках их прикрепили к хозяину той земли, которую они обрабатывали.

Примерно то же произошло и в средневековой Европе. Но там крестьян прикрепляли не к хозяину земли, а к самой земле. Кроме того, в России крепостные крестьяне были низведены на уровень рабов; их часто и называли рабами. Их, как рабов, покупали и продавали, в том числе отдельно от земли. Часто не считались даже с семейными связями, продавая отдельно мужа и жену, родителей и детей.

В средневековой Европе помещики такой власти не имели: у прикреплённых к земле крестьян-вилланов сохранялась личная свобода.

Главное отличие Западной Европы от других цивилизаций как раз и состояло в том, что за каждым сословием признавались какие-то природные права. Конечно, часто эти права нарушались. Но такие нарушения никогда не считались нормальными. Немецкий рыцарь-законовед Эйке фон Репков, записавший свод законов восточных саксов под названием «Саксонское зерцало», определил это так: «Век господства несправедливого обычая ни на миг не может создать права».

Норманны на Севере, Западе и Востоке

В большинстве стран Западной Европы уже в ранние Средние века установился феодальный строй с королями, знатью, множеством сословий и католической церковью, во главе которой стоял епископ Рима – папа.

Только норманны – «северные люди», населявшие Данию и Скандинавский полуостров, ещё долгое время жили привольно, как в старину, на своей земле, почитая своих древних богов. Все проблемы они решали на общих съездах – тингах; там же устанавливались законы и разбирались тяжбы. Короли у норманнов тоже имелись. Их называли конунгами, и было их довольно много. Конунг пользовался почётом; во время его поездок по стране люди должны были кормить его самого, его дружинников и лошадей. Однако большой власти у конунгов не было.

Но со временем некоторые норманнские конунги сумели подчинить или поубивать остальных конунгов и сколотили большие королевства – Данию, Норвегию, Швецию. Эти конунги превратились в настоящих королей и хотели, чтобы все им подчинялись как королям. Многим свободным людям это не понравилось, и они стали переселяться с семьями на остров Исландия.

От исландских норманнов сохранились повести – саги. Долгое время саги просто пересказывали, кое-что добавляя от себя. Позже их стали записывать. Из саг мы узнаём, как жили последние в Европе по-настоящему свободные люди.

Исландский скальд Эгиль Скаллагримссон. Миниатюра из рукописи «Сага об Эгиле». XVII век.

На гобелене из французского городка Байё изображены норманны, направляющиеся на своих судах в Англию.

В «Саге об Эгиле» рассказывается такой случай. Однажды Скаллагрим, его сын Эгиль и приятель Эгиля Торд играли в мяч. Что это была за игра, какие в ней были правила, мы не знаем, но гоняли мяч, похоже, целый день и с противниками не церемонились. Эгиль с Тордом играли против Скаллагрима. Скаллаг-рим очень устал, но вечером у него появилось второе дыхание, и Торд с Эгилем стали проигрывать. Рассказчик саги намекает, что Скаллагрим был оборотнем, а оборотни ночью становятся сильнее. В конце концов Скаллагрим схватил Торда и так швырнул его об землю, что переломал все кости, и тот сразу умер. После этого Скаллагрим схватил Эгиля. Служанка Торгерд Брак, наблюдавшая за их игрой, закричала:

– Озверел ты, Скаллагрим, на собственного сына бросаешься!

Дальше пусть говорит рассказчик саги.

«Тогда Скаллагрим отпустил Эгиля и бросился за ней. Она увернулась и убежала, а Скаллагрим – за ней. Так они выбежали на мыс Дигранес, и она прыгнула со скалы в пролив. Скал-лагрим бросил ей вслед большой камень и попал ей между лопаток. После этого она больше не выплыла. Этот пролив теперь называют Бракарсунд – “пролив Брак”.

А вечером, когда они вернулись в Борг, Эгиль был вне себя от гнева. Когда Скаллагрим и все люди сели за столы, Эгиль не занял своего места. Он вошёл в дом и подошёл к тому человеку, который был у Скаллагрима надзирателем над работами и казначеем и которого тот очень любил. Эгиль нанёс ему смертельную рану, а затем пошёл и сел на своё место. Скаллагрим не сказал на это ни слова, и всё было спокойно, но отец с сыном больше не разговаривали, ни дружески, ни враждебно».

Вот такие у норманнов были нравы. Понятно, что, даже когда они не воевали, их жизнь трудно было назвать мирной.

Кроме хозяйства, норманны занимались торговлей и военными походами. Они были лучшие воины в Европе, и оружие у них было самое лучшее. С конца VIII века норманнские дружины на длинных ладьях год за годом атаковали прибрежные города и поселения, грабили, жгли и убивали жителей.

Норвежцы и датчане специализировались на грабеже Западной Европы. Разбойничьи походы и сами их участники назывались у них викинг. В 789 году дружина викингов подплыла к английскому городу Дорсету и прикинулась купцами; тамошний правитель вышел к ним и был убит. С этого момента в течение двух веков норманны разоряли Британию и Ирландию. Местные жители по мере сил сопротивлялись. В середине IX века в Ирландии норманнского конунга Торгсиля утопили в озере, а в королевстве Нортумбрия на севере Англии конунга Рагнара Лодброка бросили в яму со змеями. Тем не менее норманны так прижились в этих местах, что обзавелись семьями, хозяйствами и на родину ездили лишь изредка.

Земли нынешних Франции, Голландии, Германии норманны тоже грабили чуть ли не ежегодно. К примеру, в 845 году датский конунг Рёрик (Рюрик) разорил побережье Эльбы и совершил набег на Северную Францию, а другие викинги тогда же сожгли Гамбург.

Париж грабили много раз. В 911 году на него напал конунг Хрольв по прозвищу Пешеход (он был такой длинный, что не мог ездить на лошади – ноги по земле волочились). После нескольких сражений Хрольв согласился креститься. Король Карл Простак выдал за него свою дочь и выделил ему землю по берегам Нижней Сены. Так появилось герцогство Нормандия. Под умелым управлением норманнов оно вскоре стало самой богатой и населённой провинцией Французского королевства. В 1066 году нормандский герцог Вильгельм, прапраправнук Хрольва, завоевал Англию и стал английским королём.

Таким представил летописца Саксона Грамматика художник Луис Мо. Иллюстрация к изданию 1898 года.

Шведы промышляли в основном к востоку от Балтийского моря. Они перебирались сюда целыми семьями; скандинавских предметов здесь найдено множество. Местные финны звали норманнских разбойников руотьси – финское слово со шведским корнем, означавшее «гребцы». Славяне это слово произносили как русь. Позже к руси приклеилось имя варяги (от слова варинг: так назывался норманнский дружинник на службе у какого-нибудь правителя).

Между озёрами Чудским, Ладожским, Ильмень, Онежским и верховьями Волги самая крутая варяжская дружина обложила данью не только местные славянские и финские племена – словен, кривичей, чудь, весь и мерю, – но и остальные разбойничьи шайки.