Не от предстоящего кулинарного эксперимента, а от его тона — мягкого, терпеливого, без тени насмешки.

- Ладно, - говорю, сглотнув ком в горле. - Показывай, с чего начать.

Макс улыбается, берёт мой кулак с зажатым в нём ножом и аккуратно расправляет пальцы. Его тёплая ладонь накрывает мою, направляя движение.

- Вот так. Медленно и плавно. Представь, что режешь не помидоры, а… шёлк.

Я смеюсь, но стараюсь повторить его плавные движения. Первые кубики получаются неровными, но он не критикует — только мягко поправляет, снова кладёт свою руку на мою.

- Уже лучше. Видишь?

- Вижу. Но пока это больше похоже на рубку дров, чем на кулинарию.

Глава 16. Без ума

Ульяна.

- Вижу. Но пока это больше похоже на рубку дров, чем на кулинарию.

- Это нормально. Главное — процесс. И компания.

Его слова звучат так просто, но от них внутри всё теплеет ещё сильнее. Я поднимаю взгляд — он смотрит на меня, и в его глазах нет ни насмешки, ни раздражения. Только внимание. Только забота.

Пока я режу овощи, Макс зажигает плиту, ставит сковороду, наливает масло. Оно начинает тихо шипеть, наполняя кухню уютным ароматом.

- Теперь лук, - говорит он, пододвигая ко мне нарезанные полукольца. - Только осторожно. Лук любит слёзы.

- А я — нет.

Мы оба смеёмся. Я осторожно выкладываю лук в сковороду. Он начинает тихо шкворчать, золотиться, и я невольно улыбаюсь — получается!

Макс добавляет чеснок, и аромат становится ещё насыщеннее. Я чувствую, как расслабляются плечи, как уходит напряжение. Это больше не просто готовка — это ритуал. Наш ритуал.

- Попробуй, - он протягивает мне ложку с соусом. - Что добавить?

Я осторожно пробую. Вкус — неидеальный, но тёплый, домашний.

- Соли, наверное. И… чуть базилика.

- Отлично! Ты хорошо чувствуешь баланс.

Он сыплет специи, перемешивает, а потом вдруг поворачивается ко мне. Его пальцы мягко касаются моей щеки — на ней осталось крошечное пятнышко томатного сока.

- Вот так, - шёпотом говорит он, стирая след. - Теперь точно идеально.

Я замираю. Наши лица — в считанных сантиметрах друг от друга. Время будто останавливается.

Сердце стучит так громко, что, кажется, он должен услышать. Но он просто улыбается и возвращается к плите.

Мы заканчиваем готовить молча, но тишина теперь другая — наполненная ожиданием, теплом, чем‑то новым.

Когда паста уже на тарелках, а чай налит в кружки, мы садимся за маленький стол.

- За первый совместный ужин? - Макс поднимает свою чашку.

- За первый, - улыбаюсь я, соприкасаясь с ним краем кружки.

Первый же кусочек оказывается неожиданно вкусным — идеальным, тёплым, настоящим. Идеальным, потому что мы приготовили это вместе.

После ужина, парень вручает мне свою футболку и домашние шорты, и я тоже отправляюсь в душ.

Тёплая вода смывает остатки напряжения дня, а аромат его геля для душа — ненавязчивый, с нотками кедра и мяты — окутывает меня словно невидимый плащ. На мгновение закрываю глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении уюта и безопасности.

Когда выхожу, в его одежде, которая висит на мне, словно мешок, в комнате уже приглушённый свет. Макс сидит на краю дивана, листая что‑то в телефоне, но тут же поднимает взгляд, как только я появляюсь в дверях.

- Всё в порядке? - спрашивает тихо, откладывая телефон.

- Да, - киваю, чувствуя, как щёки слегка розовеют под его внимательным взглядом. - Спасибо за вещи.

- Не за что. Чувствуй себя как дома. - Он слегка улыбается.

Я медленно подхожу к дивану, сажусь рядом. Футболка и шорты мягкие, ещё хранят тепло его рук. Это странное, но приятное чувство — носить что‑то, что было на нём.

Макс чуть сдвигается, давая мне больше места, но между нами всё ещё остаётся крошечный зазор. Молчание не давит — оно наполнено чем‑то невысказанным, но ощутимым.

- Как будем делить подушку? - Разрезаю тишину, пытаясь хоть как разрядить обстановку.

- Я постелил подушку тебе. Себе куртку в простынь завернул. - Пожимает плечами. - Устроит спать вольтом? Или на пол пойдёшь? - ухмыляется.

- Ещё чего! - Фыркаю, и перелазию к стенке, укладываясь на противоположную от него сторону.

Макс гасит свет, и комната погружается в полумрак, лишь тусклый отблеск уличного фонаря пробивается сквозь неплотно задвинутые шторы. Слышу, как он устраивается рядом, шуршит тканью — видимо, разворачивает свою импровизированную подушку из куртки.

- Удобно? - спрашиваю чуть слышно.

- Нормально, - отзывается он. - Ты как?

- Хорошо. Только… - Замолкаю, подбирая слова.

- Что?

- Тут так тихо. И… близко. - Чувствую, что краснею, а Макс тихо смеётся.

- Ну нет. Это ещё не близко... - Протягивает. - А вот так, - перекидывает свою импровизированную подушку на мою сторону. - Уже ближе.

Он медленно придвигается, и теперь между нами — считанные сантиметры. Я чувствую тепло его тела, запах его кожи, смешанный с лёгким ароматом геля для душа. Сердце стучит быстрее, но не от страха — от странного, волнующего предвкушения.

- Фролов Максим Степанович, что вы себе позволяете? - Пищу, чувствуя, как захватывает дыхание.

- Я сегодня засранец, забыла? - Хмыкает, и на удивление, двигается ко мне ещё ближе, прижимая к стене. - Я так сильно притворялся твоим парнем, что непременно считаю, что мне что-то причитается.

- Что, например? - Вопрос выходит со странным стоном, и мне дико от этого стыдно.

Макс замирает на мгновение, а потом тихо смеётся — не насмешливо, а как‑то… нежно. Его дыхание касается моей шеи, и по коже бегут мурашки.

- Например, - шепчет, проводя пальцами по моей щеке, - ещё один поцелуй. Только на этот раз — по‑настоящему.

Я хочу что‑то ответить — остроумно, колко, чтобы скрыть смущение, — но слова застревают в горле.

Макс не медлит ни секунды. Его губы впиваются в мои с такой страстью, что у меня подкашиваются колени. Я невольно хватаюсь за его плечи, цепляюсь пальцами в ткань футболки, будто это единственный якорь в мире, который вдруг начал