ароматный кусочек буженины и старательно намазал его тонким слоем горчицы: — Представляешь, какой стыд? Тебя, всего такого блестящего генерала, размазала в тонкий блинчик дикая девка, которую я подобрал в какой-то грязной кибитке. Ведь так у вас, в иркутских салонах о моей жене отзываются? Кстати, ты до своего княжества хоть доехал, или так в Иркутске все это время и проторчал?

В конце концов мой предсказуемый братец не выдержал и много чего порассказал, вернее, прокричал, сжимая руками края скатерти.

Оказывается, шесть месяцев назад мой дорогой родственник женился 9даже на свадьбу приглашение не прислал, свинтус), на молодой аристократке, чей папа крутился при Иркутском князе. Морозить жопу в Якутии мой брат не собирался, в чем молодая жена его горячо поддержала. Но, постепенно вылезла проблема. Денег, кои я высылал в адрес Дмитрия вполне хватала на аренду двухэтажного особняка, содержание свиты и даже обустройства приемов, особенно если не закупать французскую кислятину, при доставке в Восточную Сибирь, становившуюся истинно золотой, а покупать вино из Китая. Финансовое благополучие моего братца подкосила жизнерадостная блондинка Смеяна, которая вертела молодым мужем, как хотела.

Робкие попытки Дмитрия призвать женушку к экономии пресекался недоуменным хлопаньем длинных ресничек и словами — А вот мой папенька…

Не мог же князь содержать супругу хуже папы- чиновника. В определенный момент для князя Дмитрия Александровича на территории Иркутска все возможности получить кредит были закрыты, даже микрофинансовая организация «Деньги быстро» отказала представителю князя выдать кредит. Стало меньше поступать приглашений, так как репутация князя Якутского дала трещину, да еще в чьем-то доме, в день посещения его Дмитрия с супругой, пропали серебряные ложечки.

Смеяна, поняв, что денег у мужа нет физически, бросилась в родительский дом, но «папенька» проявил необычайную твердость, сообщив, что дочь теперь замужем, и лавочка закрылась.

Маменька повела себя тоже необычно — вместо того, чтобы надавить на отца, она потупила глаза и сообщила, что «как отец сказал, так и должно».

Смеяна вернулась домой и впервые за все время брака поинтересовалась у Дмитрия, где та тумбочка, из которой он ранее извлекал серебришко.

Когда супруг рассказал, что «за чечевичную похлебку продал он право первородства», уступив право правления отцовскими отчинами и вотчинами более удачливому младшему братцу, который присылает четко оговоренную сумму раз в месяц нарочным, Смеяна первый раз в жизни засела за газеты, пытаясь выяснить, нельзя ли вытрясти побольше с «денежной тумбочки».

Когда же молодая хранительница семейного очага выяснила, что княжество Булатовых является важной, но далеко не единственной территорией, подвластной брату Олегу, она потребовала у Дмитрия отчета, почему младшему все, а старшему почти ничего.

Перечитав несколько раз договор между братьями, Смеяна не смогла найти не одной зацепки, почему Олег долен делится со старшим братом доходами с остальных своих земель, барышня решила пойти другим путем.

— Дорогой брат… — князь Иркутский дружески похлопал князя Якутского по плечу: — Прошу вас, присаживайтесь в кресло. Чем желаете освежится — джин, ром, виски, а может быть выдержанный бренди?

Отдав долг уважения виски, коллеги перешли к насущным делам.

Продолжая добродушно улыбаться, Иркутский владыка сообщил Дмитрию Александровичу, что сверху поступило указание считать князя Якутского на территории Иркутского княжества персоной «нон грата» и приложить все силы, чтобы выкинуть его и его людей на восток, по месту, так сказать «прописки», тогда, возможно, они успеют добраться до наступления лютых холодов до села Березовская и там перезимовать.

— Негодяй! — Смеяна метко швырнула фарфоровую чашечку в стену: — Если хочешь от меня избавиться, то скажи прямо, я лучше в скит уйду, чем буду, до смерти, замерзать на дороге!

— Душечка! — прижимал руки к сердцу страдающий молодой муж: — Ну давай я подам в отставку? Будем жить, как частные лица…

— Не вздумай. — мгновенно успокоившись, отрезала Смеяна: — На твои подачки от брата можно только медленно дохнуть от голода. Завтра пойдешь обратно к дяде Косте (так молодая жена называла местного князя), там встретишься с одним лицом и примешь его предложение. А теперь иди ко мне, милый. Твоя зайка так страдала от всего этого, навалившегося на нас, ужаса.

На следующий день, в кабинете «дяди Кости», некий тип предложил Дмитрию Александровичу спасти территории, подвластные его брату, от сползания в дикость и нищету, так как Олег Александрович смертельно болен и слаб рассудком, а власть над обширными землями подгребла под себя проклятая ведьма Гюлер, которая уже сейчас ставит на все посты своих диких родственников. К чести Дмитрия, он долго колебался, принимать или не принимать сомнительное предложение, целых два дня, но ночная кукушка, грамотно чередуя истерики и ласку, направила молодого супруга на правильный путь. А дальше, все было практически готово. Князь Якутский нужен был лишь, как знамя, как последний Булатов, бренд, если говорить языком будущего. Оружие, деньги, вернее бумага на право получения денег, маги и прочие командиры отрядов, да даже поминутный план переворота — все было подготовлено к услугам молодого братоубийцы.

Глава 8

Безусловно, от брата я ожидал чего-то подобного, но не думал, что он спокойно переступит через родную кровь. Мне, попаданцу, он никто, но ведь Олег ему родной брат. Или покойный папенька настолько ненавидел своего младшего сына, что пропитал этой ненавистью ко мне всех остальных своих детей?

— Что думаешь? — я повернулся к сидящей молча в уголке, утонувшей в широком кресле, жене.

— Он твой брат, хотя и паршивый… — скривилась Гюлер.

Дмитрий вскинулся возмущенно, но у него хватило ума промолчать.

— Согласен. Но он не нужен живым. Как-то сыграть на его победе уже не получится, уверен, что все, кто заинтересован в его победе, уже в курсе, что Дмитрий бездарно проиграл. Держать его в тюрьме? Отправить брата на Шпицберген, заперев в заброшенной шахте, надеть на лицо железную маску? Наверное, проще расстрелять и вся недолга.

Я подошел к шкафу, достал оттуда географический атлас, пролистал несколько страниц.

— Дмитрий, подойди сюда.

Брат повиновался, подойдя ко мне, не скрывая презрительного выражения лица.

— Дмитрий, ты же генерал? Кто, кстати, тебе присвоил это звание?

— Ты же знаешь, что отец. Зачем спрашиваешь?

— Скажи, ваше высокопревосходительство, в скольких сражениях, боях, кампаниях ты участвовал, сколько раз выиграл?

— Я много раз командовал конным полком княжества Булатовых, всегда выполнял поставленные задачи.

— Погоди, по, когда я приехал в Покровск, никакого конного полка не было, если не считать тех двух десятков всадников…

— Полк был кадрированный. Если есть знамя полка, командир и шеф полка, штаб…

— А шеф полка — это ты, Дима? Я правильно